Прости меня, если сможешь

Да, заслужила! Но за что его-то, господи?!

И когда новое «всем встать, суд идет!» подняло на ноги зал, я встала вместе со всеми, зная, что это — последние мгновения, что мне остались. Потому что больше я этого ненормального, чокнутого, ненаглядного носорога не увижу…

И я пила его взглядом, стараясь напиться впрок, на весь коротенький остаток своей жизни, чтобы, когда придет мой час, утешать себя хотя бы тем, что Он. У меня. Был!

— …постановил признать подсудимых Лизу Миллс и Камиллу Тренер невиновными в совершении преступлений, предусмотренных статьей 204 уголовного кодекса, и освободить из-под стражи в зале суда!

Бог его знает, что там дальше было.

Эпилог

Десять лет спустяМы самозабвенно целовались, спрятавшись в одной неприметной больничной кладовке — бесстыдно и безоглядно, тискались, как два подростка. Упавшая на Мэтта швабра и большая коробка с каким-то чистящим средством на этот процесс никак не повлияли. Я плавилась в его руках, отчаянно цеплялась за широкие плечи, и думать не думала о том, что я, вообще-то, на работе.

— Целитель Лиза Тернер! Целитель Лиза Тернер! Простите, вы не видели целителя Тернер? — голос Энн Свенсон, молоденькой аспирантки госпиталя Святого Петра, донесшийся из коридора, подтвердил мои опасения.

Я дернулась, попыталась отвести жадные и забравшиеся куда-то совсем уж не туда руки (на самом деле, очень даже «туда», но время, но место! Пациенты, опять же…) и пресечь непотребство — обязанности звали.

Энн Свенсон, расспрашивая всех встречных, не видели ли они неуловимого целителя Тернер, убежала куда-то по коридору. Мэтт мои трепыхания проигнорировал и вместо того, чтобы отпустить меня работать работу, вовсе даже наоборот, навалился всем телом.

Ну, носорог, что возьмешь! Мое тело, в свою очередь, отреагировало с энтузиазмом: грудь заныла, внизу живота сделалось жарко и томно…

— Так, — я взяла себя в руки и волевым усилием отстранила мужа от себя.

— Ты придешь сегодня домой пораньше? — шепнул на ухо Мэтт, осторожно гладя меня по спине.