Прости, я тебе изменил (СИ)

— Не хочу ничего объяснять! Оставьте меня в покое, прошу!

Я намеренно не смотрела на него. Стыдилась. Но я ощущала его давящее присутствие. Прожигающий взгляд, блуждающий по лицу. И желание помочь, разобраться... Ощущала, словно то желание можно было пощупать. Так сильно он желал решить возникшую проблему.

— Что ж. Ладно, — буркнул Лев после долгой паузы, а через секунду его уже не было в кабинете.

Должно быть, своим резким тоном я обидела его. Он же хотел, как лучше. А я снова закрылась в себе. Спряталась в защитной скорлупе.

— Извините, девки, конечно, но меня бомбанет, если я не скажу, что это полный пиздейшен! — выдала ошарашено Саша и заторможенно отхлебнула что-то из кружки. — Этот ""пиздейшен"" превзошел все другие мои ""пиздейшены"". Причем по всем фронтам. Мамой клянусь.

Боже, и она была свидетелем всего этого ужаса.

Кошмар! Куда я попала?

— У принцессы нашей, оказывается, фляга со всех сторон свистит и брызжет. М-да, не позавидую я нашему Дмитричу. Такая не только совесть, всю кровь может высосать.

Не дала договорить. Пресекла, резко вскинув руку вверх.

— Саш, не сейчас, — вымученно простонала. — Я понимаю, тебе не терпится узнать все подробности, но давай как-нибудь потом!

Саша еще какое-то время пребывала в ахере. По-другому и не скажешь.

Я, если честно, тоже находилась там же, где и Саша — в самом эпицентре лютого ""ахера"".

""Оля знала о моей беременности"", — пронеслась мысль. Она долбила по мозгам.

"""Беременностью Макара не разжалобить"", — эхом отдавались ее слова.

Ну не попала же она пальцем в небо...

И тут вдруг по голове будто прилетело что-то. Зарядило со страшной силы по темечку, отчего я вздрогнула. Подлетела, точно от удара тока.

То было озарение. Осознание пришло. Горькое. Жуткое.

А вместе с пришедшим пониманием действительности и страх обуял меня. Завладел каждой клеточкой тела и разума.

Страшно стало, ведь мой секрет перестал быть секретом, раз о беременности смогла разузнать такая девица, как Оля.

И только ли о беременности она знала?

О ней ведь знали только мама, парочка родственников, соседи и... Катя.

Катя!

Только Катя могла рассказать. Уж не знаю, зачем, но только она могла устроить мне такую подлянку. Больше ведь некому?

Вот же лицемерка! Не зря я оборвала с ней связь! Вовремя.

К счастью, на протяжении оставшегося дня больше никто не вламывался в наш кабинет. Никто не заводил речь о Макаре и его чокнутой пассии.