Прости, я тебе изменил (СИ)

— С чего ты взяла, что у меня что-то с ним есть? — возмутилась я.

— Не знаю, ты покраснела и как-то странно заерзала на стуле.

— Глупости, мы просто работаем вместе, — безразлично бросила я, не переставая ощущать на себе посторонний взгляд, оказывающий давление.

— Ага, так я прям и поверила.

— Лучше прибереги силу своего воображения для нашего следующего проекта.

Со Львом нас объединяет не только работа, к сожалению. Нас также связывают парочка свиданий и один поцелуй, который едва ли не перерос в нечто большее.

И теперь этот мужчина не теряет надежд затащить меня в свою постель. Однако для себя я решила, что служебный роман может негативно сказаться на моей репутации в компании, а я не могу себе этого позволить. Слишком крепко я держусь за свою должность.

Да, Лев — хороший мужчина, упертый, умный, свободный, красивый и весьма горяч. Он знает, чего хочет. Мало того, он без особого труда добивается желаемого. Наверное потому я сама не поняла, как оказалась в его пылких объятиях. Но на этом все. Это была приятная разовая акция.

Между тем Дмитрий Борисович взошел на сцену и в банкетном зале воцарилась тишина. Высокий статный мужчина с короткими седыми волосами и серебристой бородой от души поблагодарил всех собравшихся на празднике. Он рассказал о достижениях компании за минувший год и поставил трудновыполнимые задачи на следующий, а толпа, собравшаяся у сцены, улюлюкала и аплодировала своему кумиру стоя.

— Также, пользуясь случаем, я хотел бы сообщить вам одну важную новость, — голос мужчины стал заметно тише, высокий лоб испещрили глубокие морщины.

У Дмитрия Борисовича словно резко пропало настроение. Он покосился в сторону и шумно вздохнул, отчего колонки захрипели.

— Так сложилось, что этот год стал последним годом моего правления. Не хочу вдаваться в подробности и портить вам праздник. Скажу лишь одно, наша компания будет процветать и без моего непосредственного участия.

Очевидно, там кто-то стоял, но со своего места я не могла разглядеть никого, сколько бы ни вытягивала шею.

— Громов Макар Дмитриевич! Прошу любить и жаловать! — праздно воскликнул Дмитрий Борисович.