Прости, я тебе изменил (СИ)

Ему будто бы нестерпимо хотелось все исправить, но силы его, увы, были не безграничны.

Он же знает свою сестру. Знает, какой она бывает! Она способна на все, в том числе и на убийство!

И это осознание отчетливо читалось в его понимающих глазах, но по понятным причинам он не хотел озвучивать свои догадки.

— Мне очень жаль... — все, что он смог сказать.

— Боже, — завыла я надрывно, скрывая лицо в своих ладонях и давая волю слезам.

Голова кружилась от немощности, от собственной беспомощности и опустошенности. От дурных новостей и мыслей.

Мне хотелось упасть на пол, свернуться в клубок и кричать на пугающую неизвестность. От безысходности выть раненым зверем.

Я словно перестала ощущать себя живой. Я была опустошена. Из-за мысли, что Макара сегодня я видела в последний раз... В последний раз слышала его голос... Ощущала на себе его взгляд.

— Где Макар? — подскочила я со скамьи, вытерла слезы. — Я хочу увидеть его. Я хочу убедиться, что он жив.

— Не пустят тебя к нему до тех пор, пока он не придет в сознание. Была бы ты его женой — другой разговор. Пойми, сейчас все, что от тебя требуется — успокоиться... и ждать."

"Ждать...

А если наступит то самое поздно, о котором твердил Дмитрий Борисович?

Что, если я упустила все время, которое нам отводилось. Я растратила его впустую... Мысленно я дала Макару шанс, но... я так и не осмелилась произнести эти слова вслух... А он никогда не напомнил больше об этом.

Время тянулось как резиновое. Никаких новостей больше не было. Никто к нам не выходил. Но Лев попытался успокоить меня, сказав, что это на самом деле хороший сигнал.

Чтобы немного прийти в себя и прогнать жуткие мысли, заставляющие кровь стыть в жилах, я снова села на скамейку, забилась в уголок и достала телефон Макара из сумочки. Экран вспыхнул, отображая заставку — наше совместное фото.

Счастливые до безобразия...

— Лев, если Макар не выкарабкается, а она выживет... я не знаю, что со мной будет, — вымолвила я, неподвижным взглядом глядя на заставку.

— Он выкарабкается! И думать не смей о таком! Ему есть, ради кого жить! И он будет жить, ты поняла меня?

— Поняла, — выдохнула я почти беззвучно.