Прости, я тебе изменил (СИ)

Совпадений было уж больно много.

— Ну вот что ты сочиняешь? Когда бы я тебе рассказывал об Алёне? — фыркнул Макар в неверии.

— А ты тогда от наркоза отходил. Бредил, не помнишь наверное, — усмехнулся Дмитрий Борисович по-доброму.

— Да ладно! — вспылил вдруг Макар, однако гнев его махом сошел на нет. — Постой, я чёт не врубаюсь. А ты чего ждал-то? Раз ты догадался, почему сразу не сказал, что Алёна на тебя работала?

— Ну, насколько мне известно, у Алёны на тот момент уже своя жизнь была. За нее я не имел права решать, но и тебя мне обнадеживать как-то не хотелось.

Я неестественно прочистила горло и тогда мужчины синхронно уставились на меня.

— Прошу прощения, а когда все это было? — спросила я, потерянным взглядом посматривая то на Дмитрия Борисовича, то на Макара.

— Три месяца назад примерно, — ответил последний, тем самым подтверждая мои догадки.

Должность я заполучила как раз три с небольшим месяца назад.

Кошмар... Все разом рухнуло. Все мои труды вмиг обесценились. А я-то наивно полагала, что заслужила повышение по праву. Так нет! Благодаря догадкам Дмитрия Борисовича и только...

Нет, я конечно признательна ему за все, что он для меня сделал. Но данная новость значительно понизила планку моей самооценки.

Зато я теперь могла исключить элемент случайности. Наша встреча с Макаром оказалась не банальной случайностью, не стечением обстоятельств, а подстроенной ловушкой.

— Да. Тогда я намекнул Макару, что после реабилитации ему надо срочно возвращаться домой, в городе счастье свое искать, а он в протест, — сдавленный голос Дмитрия Борисовича вернул меня в реальность.

— Какой реабилитации? — снова вмешалась я в диалог, предположив, что речь шла о наркологическом диспансере, в котором Макар проходил лечение. Или что-то вроде того.

Две пары глаз вновь взирали на меня так, будто впервые увидели. Русаков смотрел непонимающе, а Громов — предупреждающе.

— Ты ей что, не рассказал? — озадаченно прошептал Дмитрий Борисович, приподняв широкую седую бровь.

— Нет, — ответил Макар ему сквозь зубы, а после обратился уже ко мне: — Аль, да простая реабилитация. Ногу лечил, я же тебе говорил.

Дмитрий Борисович громко цыкнул и глаза закатил. Оправдания сынка явно вызывали в нем раздражение.