Просто доверься

А если она Серегу к себе уже позвала? Мамочки… Третья-то лишняя…

Фантазия стала подкидывать варианты один веселее другого. Я уже дошла до того, что переночую в бане на диване на втором этаже, когда Глеб отмер.

— Маленькая, а вообще хоть каким-то видом занималась? — да что он завис-то так? И смотрел, как на приведение. Сердце начало частить, гоняя уже не возбуждение, а нервную дрожь.

— Ты о чём? — задергалась сильнее, желая освободить руки, но Миллер не замечал. И держал хоть и нежно, но крепко.

— Минет, кунилингус, петтинг, анал…"

"— Хватит! — даже вырываться перестала, покраснев, казалось, абсолютно полностью.

Божечки, как же мне было стыдно. Какой кошмар.

— Отпусти меня, пожалуйста, — попросила срывающимся голосом, не успевая его контролировать. Втянула воздух через рот, так как нос уже заложило, но получился довольно громкий всхлип. — Глеб, отпусти.

Еще пару мгновений, и истерика меня накроет, как волна. Чёрт! Черт! Черт! Я уже забыла, когда была такой эмоциональной и беззащитной.

Внезапно Глеб словно ожил, почувствовал моё состояние и, рыкнув:

— Хрен я тебя куда отпущу! — впился в губы голодным поцелуем.

Задергалась сильнее, извиваясь всем телом и руками, желая сбежать и просто исчезнуть. Но куда там? Миллер перекатился на спину, увлекая за собой, выпустил мои кисти из плена, но тут же перехватил одной рукой талию, а другой зафиксировал затылок.

Кажется, у кого-то отказали тормоза…

Мои губы просто терзали. Никакой нежности. Завоевание, порабощение, подчинение. Не увернуться, не спастись.

И тут же мысль накрыла: «А хочу ли, сбегать? От Него?» И ответ пришёл чёткий и однозначный.

Нет, не хочу.

Постаралась расслабиться и поддаться. Веря тому, что Глеб, как обещал, не обидит. Да и мужчина, почувствовав, что моё тело обмякло, стал нежнее. Рука на пояснице выписывала какие-то узоры подушечками пальцев, то и дело оглаживая попу в шортиках, но потом убегала вверх по голой спине и уже там что-то чертила и рисовала.

Перевернув меня в очередной раз на спину, Глеб вольготно устроился между широко раскинутых ног, не давая свести их вместе, и чувствительно потёрся пахом.

Я захныкала от того, как остро дрожь возбуждения прошила позвоночник.

Губы Миллера прошлись по уху, затем скуле, припали к шее, оставляя на ней следы.

Попыталась прикрыть грудь, но мою руку тут же отвели в сторону.