Прощение славянки

По мере того как тот копал все глубже и глубже. Меркулов не сомневался, что после экспертизы, проведенной Беленьким, последует постановление об эксгумации трупов. Турецкий действовал логично, версия убийства неугодного мэра подтверждалась и укреплялась с каждой новой экспертизой. Конечно, для проведения эксгумации лучшей кандидатуры, чем известный судебный медик Анатолий Живов, не было. Меркулов набрал телефонный номер Бюро судмедэкспертизы при Минздраве. Живов сразу поднял трубку.

– Анатолий Петрович, Меркулов беспокоит.

– Здравствуйте, Константин Дмитриевич, рад слышать.

– Я без предисловий. Помощь нужна. Турецкий просит подкрепления в вашем лице. Ни о ком другом даже слышать не хочет, – немного приврал Меркулов. – Ну я и пообещал, хотя и знаю о вашей занятости.

– С Турецким я всегда рад поработать, – не стал чиниться Живов, – дело, как всегда, срочное?

– Да, успеваете на дневной рейс, мы вам билет закажем, прямо в аэропорт езжайте.

Анатолий Петрович передал свои дела и поспешил домой. Надо успеть собраться, потом в аэропорт.

Подумал, стоит ли ехать на своей машине, но, вспомнив, что в центре днем можно застрять надолго, отказался от этой мысли. А как было бы удобно! Вспомнил времена, когда ездил в аэропорт на своей машине, оставлял ее рядом с въездом на территорию. Зато когда возвращался из коротких командировок, не нужно было кого-нибудь просить встретить. Городской транспорт он не любил, толпы народу его раздражали. Но сейчас был не тот случай, когда можно было покапризничать. Он забежал в кабинет к приятелю Митрохину.

– Дима, будь другом, вот тебе ключи от моей машины. Пригони ее сегодня ко мне во двор. А то разведка донесла, завтра сюда эвакуаторы нагрянут, увезут мою малышку, ищи ее потом. И штраф платить неохота. А я сейчас не рискую на ней ехать, некогда в пробках стоять.

– Срочная командировка? – понял тот с полуслова.

– Да, срочная и дальняя. Да еще неизвестно, на сколько задержусь.

Он вышел быстрым шагом из проходной и побежал к станции метро, раздражаясь, что бежать придется полтора квартала.

Ноги скользили по неубранному снегу, ботинки были на скользкой подошве. Знал бы, что придется таким спринтерским бегом заниматься, обулся бы в ботинки на толстой рифленой подошве. Решил думать о чем-то более приятном. Но мысли в голову приходили только о работе. Одно утешение – пообщается с Турецким. Они уже не раз сталкивались по следственным делам, и Александр Борисович нравился Живову – умный, отличный профессионал, хорошее чувство юмора.