Прощение славянки

Молоденький сержант, оглядев «БМВ», сообщил:

– Я эту машину знаю. Хозяин ее Кротов Владимир Михайлович. Ранее судим за грабежи и разбой.

– Что-то мне его имя знакомо! – Огородников напряженно стал вспоминать.

– Это родственник Николая Мясникова, его двоюродный брат. Я их недавно задерживал за нарушение, скорость превысили. Акт составлял, и по ходу выяснилось, что за рулем машины Кротова сидел Мясников. Говорю: еще штраф наложу. А они мне: «Шутишь, начальник? Мы правила не нарушаем. Мы братаны». Мясников, оказывается, вписан в страховку и ездит по доверенности.

– И на сколько ты их за превышение оштрафовал?

– На сотню, как и полагается.

– Неужели они тебе не предлагали откупиться? Они время ценят, оно у них деньги! А ты ведь небось насчет угона выяснял, с полчаса мурыжил?..

– Предлагали. А на кой мне их деньги? С бандитами связываться – себе дороже.

– Ну молодец, сержант! И честь свою не уронил, и нам помог.

"Сержант расплылся в довольной улыбке.

– Надо и машину к экспертам доставить, – пробурчал Огородников, обращаясь к Гале, когда они вновь тронулись с места. – В такой и не поездишь, только народ пугать. Вот блин, теперь с Ремизовым объясняйся!..

– Так вы же при исполнении были, можно сказать, жизнью рисковали. Бронированная машина нам жизнь спасла.

– Оно-то так, но обозлится начальник.

– Мы ему не дадим! – вдруг пригрозила заочно Ремизову Галя. – Мы организуем звонок из Москвы, из МВД. Он не посмеет не выполнить приказа министерства.

– Может, сразу с Москвы и начать? – размышлял вслух Огородников. – Тогда просить не надо, унижаться. А так он нам сразу выдаст, без лишних слов, по приказу заместителя генерального прокурора.

– Сейчас Турецкому позвоню, пускай займется. – Галя вызвала Турецкого на своем мобильном.

– Встретимся в прокуратуре! – Александр Борисович был очень взволнован, услышав короткий рассказ Гали.

Там их уже ждали, сотрудники высыпали на улицу, рассматривая машину, высказывали свои предположения, чем же Огородников так допек бандитов, что те его изрешетили.

– Надо брать этого Мясникова и его брата, – сделал вывод Турецкий, когда узнал подробности преследования машины Огородникова, а затем ее расстрел.

– Я со своими операми поеду, – сказал хмуро Огородников.