Прощение славянки

Женский голос взволнованно ответил, что отец Петр почувствовал себя очень плохо, пришлось вызывать «скорую», и его забрали в больницу. Турецкий на мгновение растерялся. Гости выжидательно смотрели на него.

– К сожалению, наше мероприятие отменяется. – Турецкий постарался придать своему голосу металлический оттенок, чтобы приглашенные не почувствовали его замешательства.

– А что, собственно, произошло? – надменно спросил Самарин. – Нас оторвали от дел, мне пришлось перенести важную встречу. И оказывается, все напрасно.

– Петр Артемьев неожиданно заболел, – объяснил Турецкий, не вдаваясь в детали.

Все трое зашевелились, заговорили недовольными голосами и потянулись к выходу. Турецкому показалось, что в глазах Певцева мелькнула тень торжества. Генерал и так понял, что внезапная болезнь отца Петра вовсе не случайность. И взгляд Певцева наводил на размышления. Он тут же отправился к Огородникову.

– Иван, очная ставка сорвалась, отец Петр в больнице. Едем скорее в храм, а потом в больницу, узнаем, насколько все серьезно.

Молодая женщина в темном платочке испуганно рассказала следователям, что после трапезы отцу Петру вдруг стало плохо. Он схватился за живот, его буквально скрючило от боли. Когда приехала «скорая», он был совершенно белый.

Турецкий и Огородников переглянулись. Одна и та же мысль мелькнула у них в голове.

– А где вы обычно обедаете? – сразу принялся за допрос Турецкий.

– В трапезной. Все было как обычно, Любовь Алексеевна приготовила обед и позвала нас всех к столу.

– А сколько человек обедало?

– Четверо певчих, регент, нас трое – мы храм убирали, матушка Аксинья, она за свечным столиком стоит, отец Николай и отец Петр, – стала перечислять женщина.

– А Любовь Алексеевна, она кто?

– Наша стряпуха. Она обычно ест после всех, потому что подает к столу, меняет блюда.

– Отведите нас, пожалуйста, в трапезную, – попросил Турецкий.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж, зашли в просторную комнату, посреди которой стоял длинный стол со скамьями по обе стороны.

– А где отец Николай и Любовь Алексеевна?

– Отец Николай очень огорчился – ему тоже стало нехорошо – и поехал домой. А Любовь Алексеевна помыла посуду и уже уехала. Обед-то у нас был в два часа, а теперь уже почти шесть.

Турецкий и Огородников в сопровождении женщины прошли в кухню, заглянули в кастрюли, увидели расставленные тарелки – все было вымыто и блестело чистотой.

– Как в операционной.