Прощение славянки

Хоть церковь и стоит в стороне от взаимоотношений между чиновниками, слухи о том, что у олигархов были основания невзлюбить Груздева, до нас доходили.

– А что вы об этом знаете? – заинтересовался Турецкий. – Можете рассказать мне?

– Могу, хотя и не хочу никого осуждать. – Отец Петр смотрел на следователя ясными глазами. В его голосе звучала непоколебимость в своих убеждениях.

– Это не осуждение. Нам очень нужно знать. Ведь Груздев умер вскоре после того, как покинул церковь вместе с этими «добрыми друзьями».

Отец Петр почувствовал, как Турецкий выделил последние слова, и не сразу продолжил.

– Если вопрос стоит о помощи, если мои слова помогут разоблачить зло, тогда я скажу. Мне известно, что мэр города боролся с такими пороками, как взяточничество и лихоимство. Наверное, я не вправе спрашивать о ваших подозрениях?..

– Вы это узнаете, когда мы завершим следствие, – мягко пообещал Турецкий. – А вас, отец Петр, я попрошу быть свидетелем на очной ставке, куда мы намерены пригласить Самарина, Сатановского и Певцева.

Они стали прощаться. В полумраке за ними наблюдала одна из старушек, которая теперь тщательно протирала стекло на иконе Богоматери."

"В машине Турецкий обратился к Огородникову.

– У нас есть все основания допросить Самарина, Сатановского и Певцева. Они были последними, с кем их видел свидетель, то есть отец Петр. Я думаю, среди прихожан любой, кто видел, как уходили мэр и эта троица, сможет подтвердить это. Но нам пока достаточно свидетельских показаний отца Петра.

– Кстати, а может ли священник быть свидетелем? – засомневался Огородников.

– Согласно Уголовному кодексу священнослужитель не подлежит допросу в качестве свидетеля в случае, если обстоятельства дела стали известны ему из исповеди. А к тайне исповеди свидетельские показания отца Петра не имеют никакого отношения.

– Интересно, а отца Николая он должен ставить в известность? Все-таки тот выше по рангу, как бы начальник.

– Я думаю, если отец Петр решится на очную ставку, ему необязательно докладывать отцу Николаю.

В прокуратуре Турецкий два часа сидел на телефоне, дозваниваясь и согласовывая удобное для всех время. Выяснилось, что собрать всех удастся завтра к пяти вечера.