Прорвемся, опера!

Там машина-шеститысячник, это, шесть тысяч тонн, короче, везла мимо Чёртовой долины, колодки стёрлись, пока тормозил, там же спуск резкий… ну вот, а колодок новых не хватает, надо ещё пару штук надыбать.

— И ты хочешь ставить старые? — уточнил я. — Уже использованные?

— Ну, когда пассажир приходит, — кое-как пояснял он, — тепловоз, то есть для перевозки пассажиров, то колодку меняют, если в ней толщина меньше двадцати миллиметров.

Парень поднял одну колодку с кучи, показал мне и отбросил в сторону. Она с глухим звуком ударилась в другую.

— А вот если грузовой, так там допуск пятнадцать миллиметров! Поменьше. Вот мне бригадир и сказал, чтобы я нашёл, какие с пассажира остались, их притащил, и это бы, чтобы поставил их, ещё бы на поездку хватило. Вот, нашёл как раз, — он нервно хмыкнул. — Можно идти, товарищ милиционер? Работать надо.

Даже будь я молодым, понял бы, что этот паренёк какой-то подозрительный. А сейчас это вижу очень ясно. Короткого пребывания в депо хватило, чтобы это понять.

А этот будто ушёл домой, переоделся, помылся — а потом явился сюда. Для чего?

Понятно для чего.

Испугался, что мы найдём орудие убийства. А не выбросил ли он его сюда, в кучу? Скорее всего, да. Сначала думал, что мы не отыщем, а потом засомневался, что всё-таки плохо спрятал опасную улику.

Испугался, что снимем отпечатки его пальчиков, хотя на грубой поверхности колодки вряд ли останутся подходящие следы.

А Сан Саныч снова попытался добраться до источника назойливого запаха.

— Подожди пока, — твёрдо сказал я парню. — Слезай и стой смирно, а то ещё кинешь что-нибудь сверху. Лучше не стоит, пацан, не советую.

— А чё я сделал-то? — испуганно промычал он.

— Значит, так.

Я быстро согнулся, отбросил одну колодку там, куда так рвался Сан Саныч, и увидел, что под ней.

— Значит, так, — повторил я. — Я из уголовного розыска, это орудие преступления, а это, — я показал на Сан Саныча, — детектор лжи. Будешь врать, он это поймёт. Так что говори всё как есть, пацан, обмануть не выйдет.