Прорвемся, опера!

Приходилось следить, чтобы не вляпаться в мазут, который был тут разлит повсюду, и смотреть, чтобы туда не залез Сан Саныч.

Смотрели на нас все с удивлением, то и дело перешёптываясь друг с другом. Да, тут точно произошло нечто недоброе и непривычное. А громогласный начальник депо, высокий лысеющий мужик, вещал так, что его слышали во всём корпусе:

— Он спец был за***й! Руки — золото, из плеч, а не из жопы! Егор всю ходовую тепловоза мог по винтикам разобрать и собрать. Но бухал — мама не горюй… сколько раз его выгнать хотел, да жалко, куда ему идти? Даже в бандиты таких алкашей не берут.

— Много пил, — тонким и шепелявым голоском добавил низкорослый главный инженер в клетчатой кепке. — Пил и пил, каждый день. Потом месяц терпит — и опять в загул.

— Мужик-то хороший, — добавил мастер, вытерев лоб рукавом и не заметив, что так он стал ещё грязнее. — Но пил. И на работе пил, прятался от меня по кабинам тепловозным и там бухал. Раз вообще с палубы упал…

Он показал рукой на трёхэтажную металлическую конструкцию с лестницей, нависавшую над путями почти по всему цеху.

— … но, говорят, Бог пьяных и детей бережёт, вот он и не убился тогда. Только поцарапался.

— А щас помер Егорка, — пробурчал инженер по охране труда, пожилой усатый мужик. — А ему путёвка была положена. Он же ходовик, у него ноги больные были, от мазуты, в ней же по колено ходят, там всю кожу разъедает.

— Кто такой ходовик? — спросил я.

— Слесарь по ремонту ходовой части, — пояснил мастер и показал вниз, в длинную яму под стоящим в корпусе тепловозом, в которой возились ремонтники, бряцая ключами. Там было темно, только налобные фонари рабочих освещали бетонную канаву. Тяжёлая, должно быть, работа.

Скоро мы подошли к такой же яме, только на этой ничего не стояло и людей рядом с ней не было. Длинная, метров в двадцать, глубиной в человеческий рост, тёмная, потому что ламп в ней не было, только пустые гнёзда под них, а на дне растеклась тёмная жижа, в которой лежали обломки досок.

И там, почти в середине, лежало тело лицом вниз. Что-то разглядеть сложно, но я заметил светоотражающие полосы на грязных штанах, когда мастер ненадолго посветил шахтёрским фонариком, висевшим у него на плече, но сразу отвернулся.

— Когда вы его нашли? — спросил я и заметил, что Устинов чуть кивнул, задумавшись о чём-то.