Прорвемся, опера!

Будто какой-то образец современного искусства за дохрелион денег, популярное у богатеев где-то на Западе.

Под скамейкой у входа в здание стояла жестяная тарелочка с водой и потёртая пластиковая чашка из-под какой-то китайской завариваемой лапши. Ещё не «Доширак», тот вроде тогда уже был, но его первые годы называли «Досирак», так что по понятной причине популярностью он не пользовался, пока не переименовали.

В чашку кто-то положил еды для кошки, но сама кошка, большая и рыжая, при виде моего Сан Саныча сиганула за угол.

— Ща, — высокий мужик в камуфляжном костюме, должно быть, охранник, выглянул из окна. — Сейчас, идём! Покажу всё, ваших жду.

— Подождём, — сказал я и потрепал собаку за ушами.

Пёс покрутил головой, а потом вообще лёг, открывая свой живот. Пока я его чесал, он вытянулся и начал похрюкивать от удовольствия, дёргая задней лапой. Но потом, когда из здания начали выходить люди, сел чинно.

— О, — Василий Иваныч обрадовался и провёл рукой по усам, пялясь на девушку в форме.

Самым первым шёл Кирилл Аничкин, эксперт-криминалист, щуплый парень в очках. На плече он нёс тяжёлую сумку со своей аппаратурой, в основном, для фотосъёмки. Следом за ним вышагивала девушка в синем мундире прокуратуры, блондинка, невысокая, но фигуристая. Носик чуть вздёрнут, губы сжаты, взгляд на всех смотрит с этаким подозрением. Не очень ей нравится тут работать.

Не помню её фамилию, вместе работать не доводилось, но видел я её частенько. Фигурка запала в глаза и вспомнилась, несмотря на прошедшие годы. А что с ней потом стало? Вроде бы, уехала, и мы с ней потом не виделись, что дальше было у неё — уже не в курсе.

Казалось бы, такой хрупкой, миловидной девушке нечего здесь делать, но всё-таки это следователь прокуратуры. Значит, она и старший среди этой следственной группы.

— Здрасьте, Ирина Константиновна, — Устинов выпрямился и расправил усы уверенным движением.

— Здравствуйте, Василий Иваныч, — Ирина с удивлением посмотрела на нас. — Я думала, будет Филиппов. И я не заказывала кинолога.

— А мы и не кинологическая служба, — сказал я, подходя к ней ближе. — Мой пёс мешать не будет. Павел Васильев, уголовный розыск, а это — Сан Саныч.

— Ну ладно, — следачка присмотрелась к нему, потом ко мне. — Лишь бы…

— Опять ты, — раздался голос у дверей.