Прорвемся, опера!

Хотелось посмотреть, как матёрый капитан Филиппов будет колоть бывшего зэка. Может, и сам покажу, чему научился за все эти годы. Заодно вспомню обстановку тех лет по городу. Смутно уже вспоминались знакомые когда-то имена и прозвища.

— Я жаловаться буду! — объявил Дружинин, косясь на Якута. — В европейский суд по правам человека! Понял, мент?

— Во как, — спокойным и умиротворяющим голосом произнёс Филиппов… — Там вон телефон с прямой связью с европейским судом. Будешь звонить? — и как даст ладонью по столу! — Где обрез взял⁈

— Какой? — зэк выпучил глаза.

— Обрез, — произнёс я и чуть привстал на носки, чтобы разглядеть бумажки на столе Якута, — из которого был недавно убит гражданин Сидорчук, он же криминальный авторитет Чингис из зареченских. Тот самый обрез.

— Да, а мы уже провели экспертизу, — подыграл мне Якут и подмигнул. — Так что видишь, как удачно всё совпало.

— Да я в натуре не понимаю, вы чё, мне Чингиса шьёте? — Дружинин начал вставать, но я надавил ему на плечо, чтобы сел. — Я отвечаю, не в курсах, кто его мочканул! Это…

— Ну, — я пожал плечами. — Мы, конечно, люди не болтливые, но если Артур услышит, он за своего человека будет рвать всех, кого найдёт.

Дружинин приоткрыл рот, но Якут не дал ему подумать об этом.

— Обрез откуда⁈ — рявкнул он, привстав из-за стола и наклонившись к Дружинину.

— Да у деда одного на хате вынес, он всё равно куда-то пропал, — оправдывался тот. — С Лёхой Кирпичом на дело пошли, квартиру выставлять, нашёл ружьё под шконкой. Ножовкой по металлу ствол отпилил, ну это, чтобы носить сподручнее. И приклад того, отхреначил.

— Кража с проникновением в жилое помещение, незаконное хранение оружия, незаконное изготовление оружия, — перечислял я.

— И не просто нападение, а вооружённое покушение на жизнь сотрудников, — добавил Якут.

— А у нас же там сидит кто-то из зареченских? — спросил я. — Может, вместе их запихать, в одну камеру в изоляторе? Там и разговорится. Если выживет, конечно.