Прорвемся, опера!

В углу висел пыльный телевизор, по которому показывали забытую мною передачу «Иванов, Петров, Сидоров», но о чём там говорили собравшиеся за маленьким круглым столом, не было слышно, потому что из стоящего на стойке японского двухкассетника на всю катушку играла музыка.

— Выпьем за любовь! — пел Игорь Николаев.

— Выпить-то можно всегда, — заметил Устинов и хохотнул. — По любому поводу, когда душа просит.

Сан Саныча здесь знали, у него даже было своё место в стороне от входа у батареи, куда он и лёг. Но всё равно беспокойно смотрел, думая, вдруг я забуду его чем-нибудь угостить.

Блюд в меню не так и много, но безопасно здесь есть можно только рис или макароны, здешнее мясо никто из постоянных посетителей пробовать бы не стал. Зато можно есть первое, супы варились на настоящих говяжьих костях, хотя мяса в них и не было.

Взяли бледный борщ, в котором плавали только капуста и лук, на второе — рис, Толик рискнул ещё взять себе котлетку, и по два хлеба. Зато чай здесь хороший, хозяин заваривал его сам, и пить его можно было сколько угодно.

— Слыхали? — Василий Иваныч зачерпнул ложку супа. — У Кросса пропало несколько человек. Сначала думали, их зареченские взяли, а потом пошёл слушок, что они чуть чекиста московского битой не отоварили по голове, и те их прижали к ногтю.

— Не слышал, — сказал я, хлебая суп. Не хотел тут это говорить, зато сказал другое: — Мне тут информатор поведал, что один прапор стволами барыжит, надо его брать в ближайшее время, пока он не всё распродал.

— Ого, у тебя уже информаторы? — присвистнул старший товарищ.

— Есть немного, — пожал я плечами.

— Прямо так брать? — спросил Устинов, продолжая о чём-то думать. — Или на закупке? Кому попало он не продаст. Стой, — он замер. — Иди-ка сюда.

Ловким движением он поймал муху, летающую над тарелкой, и бережно упаковал ее в спичечный коробок. Кажется, знаю я, в чём его коварный план.

— Если вкратце, — продолжил я. — Есть у меня человечек один, он из Чечни недавно вернулся, в армии был комвзвода, летёха, он поможет закупиться, его попрошу сегодня.

— Да забываю всё сдать, — он отмахнулся. — Для хорошего дела — дам, только не потеряй, а то потом вони будет.