Пропущенный вызов

Даже если попадется опытный доктор и согласится с моими опасениями, он ничего не сможет сделать, пока пациент не обратится к нему добровольно или не прибьет кого-нибудь. Закон о психиатрической помощи суров, но это закон.

Итак, нужна жертва. Кто-то должен погибнуть или пострадать, чтобы общество приняло меры.

Я согласен с тем, что психически больной человек не виноват в своем заболевании и не может понимать смысла своих действий и руководить ими не потому, что не хочет, а так уж расположились извилины в его голове.

Когда проходимистые журналисты и высоколобые ученые ратуют за права психически больных людей, они обычно прежде заботятся о своей безопасности. Сначала они строят себе дома с высокими заборами или поселяются в квартирах с охраняемыми подъездами, передвигаются по городу в хороших безопасных машинах и работают тоже в охраняемых местах.

Только приняв надлежащие меры, они начинают разглагольствовать о правах психически больных, милосердии к наркоманам, реабилитации заключенных и прочих душеспасительных штучках.

Насчет наркоманов у меня нет определенного мнения, но как бывший зек могу сказать вот что: реабилитация заключенных – дело рук самих заключенных. Я не особенно хотел интегрироваться обратно в социум, вот и докатился, но если бы Вера встретила меня живой, я горы бы свернул и быстро вернулся к той позиции, с которой меня забрали в тюрьму.

Но бывший заключенный, если не страдает психическим расстройством, не проявляет симптоматики, позволяющей предположить, что он снова украдет или убьет. А сумасшедший проявляет, и при своевременно начатом лечении можно его удержать. Я понимаю, если бы закон о психиатрической помощи в нынешней редакции был принят в Средние века, когда не существовало методов лечения, кроме изоляции в темнице и сжигания на костре.

Хорошо же, рассудил я, если вам обязательно нужна жертва, я согласен.