Пропущенный вызов

Что Ясный Сокол одинок, было ясно хотя бы из того, что он писал книги. Если бы ему посчастливилось стать душой компании, бедняга тусовался бы с «друганами» и не притрагивался к перу.

Вздохнув, Лиза открыла текст, присланный Соколом, и приступила к чтению, закурив новую сигарету.

С первых страниц стало ясно, что великий роман представляет интерес разве что для психиатров, и проблемы с головой у парня гораздо серьезнее, чем ей показалось вначале.

С трудом одолев две главы этого бреда, Лиза сломалась и отложила айпад.

Первое, о чем она подумала – как хорошо, что парень не знает ее настоящего имени и адреса. Можно ничего не отвечать и вообще заблокировать его, чтобы забыл дорогу к ней на страничку.

Но это будет нехорошо. Сумасшедшие тоже люди и имеют право на сочувствие.

В конце концов, парнишка обратился к ней за помощью, и она должна помочь, пусть даже не совсем так, как этого хочет он.

Лиза, тщательно подбирая слова, написала Ясному Соколу, что книга ей понравилась и она попробует отнести ее в издательство, но нужно настоящее имя автора и какие-нибудь координаты, чтобы с ним связаться.

Редакторы – люди серьезные и не станут иметь дело с анонимом.

«Ну вот и хорошо, – усмехнулась она, нажимая на «отправить», – а завтра позвоню Голлербаху. Ему сейчас, конечно, вообще не до меня, но хотя бы он даст мне телефон кого-то из своих коллег, который скажет точно, псих Ясный Сокол или нет, и, может быть, подберет ему лечение».

Выйдя из своего любимого «Лендровера», Зиганшин хорошо, со вкусом потянулся.

Так надоело сидеть за рулем, что он решил не загонять машину в гараж, в конце концов, завтра утром снова ехать. После встречи с Наташей ему всегда было горько, смутно на душе. Отчего такая хорошая женщина досталась подонку, который морочит ей голову уже второй десяток лет? Красивая, нежная, работящая, она могла бы составить счастье любому мужику, а вот поди ж ты…

Он постоял, щурясь, подставляя лицо мягким лучам заходящего солнца, и обида за сестру немного отпустила."

"Пять лет назад Зиганшин загрустил, стал томиться в своей новой, с иголочки, шикарной квартире.

По инерции обставлял ее, но чем больше занимался благоустройством, тем больше квартира начинала напоминать ему механизированное стойло для крупного рогатого скота, и сам он вдруг стал чувствовать себя какой-то коровой, которую держат в чистоте, дают вдоволь корма, а взамен нещадно доят.

Он понимал, что это глупые мысли и неверные аналогии привели его к неверным выводам, но ощущение не проходило.