Промышленникъ

Едва заметно пульсировали болью честно заработанные синяки, зудела царапина на шее, ей подпевала ссадина на ноге, но на лице у него гуляла довольная усмешка. Он на правильном пути, и это главное!

«Ох, ё! Сколько же меня ждет ухабов на дороге самосовершенствования? Ведь помнил же о необходимости защиты на тело, а как револьвер в руки взял, так память и отшибло. Восковая пуля и краска в желатиновой оболочке – ну прямо совсем одно и то же, ага».

Холодный, а потом и контрастный душ оказался достойным завершением отменно прожитого дня – на манер римского патриция завернувшись в большую простыню, Александр прошествовал к лежаку, рядом с которым его поджидала куцая батарея флаконов.

– Александр Яковлевич, не нужно ли чего принести?

Аристократ открыл было рот для отказа, пошевелил лопатками и шеей и тут же передумал:

– Зайди.

Дважды повторять не пришлось. Едва появившись, горничная негромко охнула, разглядев россыпь багрово-синих пятен на мужском торсе, и тут же замолчала, ожидая дальнейших распоряжений. Дождалась – и, не выказывая даже и малейшего удивления, деловито зазвенела крышками фигурных флаконов, готовя для своего хозяина примочки из бодяги.

С некоторым трудом приняв горизонтальное положение, он немного расслабился и приготовился терпеть, но не пришлось. Легкие касания и поглаживания, приятный запах каких-то лесных трав с примесью чего-то исконно женского – все это и само по себе вполне могло сойти за анестезию. А после того как в ходе процедур упругое бедро «медсестры» на какое-то мгновение совершенно случайно прижалось к «пациенту», боль вообще пропала непонятно куда.

– Больно, Александр Яковлевич?

Вздохнувший князь ответил, даже не подумав:

– Как жаль, что ты не умеешь делать массаж!

В ответ было движение рук по спине, слишком ласковое для простого лечения, и голос, больше похожий на мурлыканье кошки:

– А вы меня научите…

Глава 5

Старая знать… Влиятельная и богатая, властная и утонченно-поэтичная – и неизменно гордая.