Промышленникъ

Правда, все они, как правило, имели подданство Российской короны и поголовно были очень высококвалифицированными специалистами, но это уже несущественные мелочи.

– С этим делом вам лучше всего подойти завтра, с утречка. А сейчас момент не очень подходящий, вы уж поверьте мне на слово.

– Разумеется. Но позвольте полюбопытствовать, почему именно утром, а не нынче же?

– Я не знаю всех подробностей, но вроде бы Браунинг сделал какие-то особые револьверы, которые Александр Яковлевич очень ждал.

Теперь он на фабричном стрельбище и лично принимает работу нашего американца. Отрывать его от этого занятия…

– Ах, вот оно что! Ну что же, завтра так завтра. Кстати, не пройти ли нам к чертежникам, обсудить кое-какие интересные идейки?

– А вот это мы завсегда пожалуйста, Борис Григорич!

Александр осторожно потянулся, быстро выглянул на уровне пояса и тут же отдернул голову.

Дуф, дуф!

Два смачных и практически одновременных шлепка подтвердили его опасения – дорога вперед перекрыта.

Покрутил головой, оценивая высоту дощатой стенки лабиринта, досадливо скривился и чуть было не сплюнул.

«Обложили, демоны! Сзади двое, впереди трое – и куда мне податься, бедному да несчастному?»

Решать надо было очень быстро – пока не поторопили из-за угла или со спины. Не только быстро, но и правильно, так как в противоположном случае… И так уже левая половина тела неприятно ныла, после трехкратных попаданий почти в одно и то же место, к тому же этому нытью изо всех сил подпевало правое колено (неудачный выход из переката).

На шее тоже появилась неглубокая, но крайне затейливая царапина, полученная одновременно со ссадиной на ноге. К сожалению, мягкий песочек и пушистый снежок были далеко не везде, иногда приходилось кувыркаться и по гравийной засыпке.

Не было ни шороха, ни даже легчайшего скрипа снега, когда внутри Александра просквозил легкий, едва осязаемый холодок.

Плавно и в то же время стремительно быстро дернув предплечьем, он одним слитным движением отправил «двойку» за угол и еще быстрее отдернул револьвер обратно. Все же рука у него была не казенная и, кстати, тоже изрядно побаливала.

Дуф-шлеп!

– М-мать!

Дуф!

Третий выстрел, на звук, оказался решающим. Все тот же голос кхекнул, надсадно откашлялся и с нотками уныния признал:

– Убит, вчистую.