Промышленникъ

И когда его вели мимо бронзового памятника первому владельцу дворца, столь неудачно запутавшемуся в собственном шарфе и упавшему от этого виском на табакерку[43] три раза подряд. И даже в переходах и галереях Гатчинской императорской резиденции его больше интересовали интерьеры и картины, нежели предстоящая аудиенция. Это чувство изменило ему только один раз – тогда, когда гофмаршал своим внушительным голосом возвестил появление венценосной четы. Ибо «Самодержец, хозяин Земли Русской… и прочая, и прочая, и прочая» приветствовал и принимал своих верных подданных, будучи одет в мундир.

«Помнится, Михаил пару раз упомянул, что-де отец работает по десять – двенадцать часов в сутки и даже в субботу занят до двух пополудни. Работает! А мог бы сачковать, передоверив большую часть забот министрам».

Каждому, кто находился в приемной зале Арсенального каре Гатчины, государь уделял не больше двух-трех минут, так что очередь-шеренга из аристократов быстро редела, иногда тормозясь на каком-нибудь счастливчике, удостоенном более длительного разговора.

– Князь Александр Агренев!

Несмотря на то что император, несомненно, помнил молодого аристократа (не так уж и много прошло времени со стрельб в его августейшем присутствии), смотрел и выглядел он так, как будто видит представляемого в первый раз, – требованиям этикета и церемониала вынуждены подчиняться и сильные мира сего.

– Рад нашему знакомству, князь.

– Ваше величество, это огромная честь для меня.

– Петр Семенович весьма лестно отзывался о вас, князь Александр.

Александр Третий замолчал, глядя прямо в глаза. Прошелся взглядом по парадному темно-зеленому мундиру своего собеседника, демонстративно задержав взгляд на небольших[44] знаках наград: планке в виде золотой сабли, «клюкве» на Анненской ленте, Станиславе с мечами и Анне третьей степени без них.