Промышленникъ

Два уже открыто, еще три откроем в первых числах лета, остальные – как получится.

– Похвально, весьма похвально. – Императрица слегка рассеянно улыбнулась, обдумывая дальнейший разговор. – В числе прочего мне говорили, что вы хотите открыть какое-то совершенно особое училище. В чем же будет его отличие от остальных?

– В него будут принимать как мальчиков, так и девочек, ваше величество…

Князь отвечал так, будто бы находился не в высочайшем присутствии, а беседовал с хорошо знакомой дамой, причем дама эта была красивой и очень умной.

Каждое слово, каждый жест давали это понять и при этом были исполнены должного почтения к августейшей особе. Это было… Необычно.

– …и учить фармакологии и аптекарскому делу.

– Ах вот оно что, вы хотите открыть собственное производство!

Хотя муж и не пускал Дагмару во власть, кое-какие виды деятельности ей все же были открыты. Оказать протекцию одной фирме, немного помочь другой, «разгневаться» на третью. Одним словом, коммерция была ей не чужда.

Разумеется, ничего серьезного, всего лишь мелочь на булавки, а заодно слегка развеять скуку.

– А ваши друзья из рейха не будут против?[22]

– У меня нет там друзей, ваше величество.

Легкий поворот головы, повелительный взгляд – и фрейлина исчезла за дверью.

– Многие считают, князь, что вы в большой степени симпатизируете Германии. Разве это не так?

– Они ошибаются, ваше величество. Я в равной степени не люблю и немцев, и англичан, и французов.

Сказать, что императрица была удивлена, значит, вообще ничего не сказать.

Человек, которого все без исключения считают завзятым германофилом, только что признался в обратном, причем, судя по всему, сказал ей истинную правду.

– Вот как. А как же ваша дружба с… германскими промышленными кругами?

– Скорее – хорошие деловые отношения. К моему большому сожалению, довольно скоро они испортятся.

– Отчего же?"

"Молодой аристократ шевельнулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и это тоже не осталось не замеченным Дагмарой.

Обычно при первой аудиенции просители чувствовали себя несколько скованно, говорили односложно, избегали смотреть в глаза… Но, похоже, само это определение «обычный» к князю Агреневу не подходило категорически. Мало того что он свободно отвечал на вопросы и абсолютно не смущался того факта, что беседует с императрицей, так еще и тема беседы все дальше и дальше уходила от первоначальной, становясь при этом все интересней и интересней.