Проклятый ген страсти (СИ)

А бардак на кухне крайне не переношу. Поэтому долг предпочитаю забрать прямо сейчас. Посуду помоешь?

— Я бредила? — догадалась Стевита.

— Было дело.

— Спасибо…

— Думал, не дождусь! — снова усмехнулся мужчина.

Он красив.

Перед глазами мелькнула картинка, как она, изнемогая под ним, держится за его широкие плечи, будто повиснув на них, будто на краю пропасти. Чтобы, отцепившись, упасть в пропасть удовольствия…

Тряхнула головой, что бы разогнать видения. У неё не прошёл жар. Совсем с ума сходит, если представляет себя в объятиях мужчины.

Мало она от них натерпелась.

И почему её не отпускает подспудное чувство, что вот конкретно этот мужчина, над ней, если не издевается, то потешается?

— Меня Стевита зовут.

— Андрей, — ещё раз коротко представился мужчина.

Не спросил, откуда у нее такое имя. Хотя при знакомстве она всегда была готова либо рассказать историю имени, либо послать куда подальше. Расправила плечи, рискуя получить страшную реакцию со стороны мужчины. Но ничего не произошло. Он как смотрел на нее холодно и насмешливо, так и продолжал.

Каков!..

На ум пришла страшная догадка о том, что проклятье неожиданно кончилось. И она может, наконец, жить спокойно. Познакомиться с парнем. Ну, вот хотя бы с таким, как Андрей. Влюбиться. Выйти замуж, нарожав кучу детишек (двух было бы вполне достаточно), прожить счастливую жизнь. И умереть со своим мужем в один день. Ну, можно с разницей в несколько месяцев, чтобы не очень утомить своих детей горем и тратами…

— Я помою посуду! — радостно произнесла девушка и шагнула к блестящей раковине.

Хотелось закричать от счастья и броситься на шею к новому знакомому. Кто знает, может, именно он явился причиной того, что проклятие исчезло?

О том, что это было проклятием, Стевита узнала от гадалки через неделю после того, как первый раз, столкнувшись с мужчиной грудь в грудь, бежала, как ненормальная, через три квартала в день своего шестнадцатилетия. Потом едва высвободилась из крепких лап гинеколога, который обезумел после пальпации девичьей груди прямо на глазах медсестры.

Мать обвинила ее в соблазнении отчима и выгнала из дома. В сильной истерике, отчаявшуюся, ее подобрала старая цыганка, привела к себе домой, обогрела. И рассказала про страшное проклятие таких, как она, женщин. Только в силу ли эмоционального состояния или сбивчивого рассказа гадалки, Стевита запомнила только одно — на всю жизнь. Её грудь и лоно не должны касаться мужчины, иначе, обезумев, они умрут, бесконечно ее насилуя.