Его невеста

Лишь через сильные эмоции, пусть позаимствованные у других, Лилия смогла пробиться к ней.

— Чем занимается твой Басур и в какую авантюру он втянул мою Лилию?

Федор негромко, но довольно рассмеялся.

— Как у тебя складно: мой Басур и твоя Лилия. Если же серьезно, Нат, точно я не могу сказать. Это уже не мои дела. Конкретно то видение — они освобождали детей. Скорее всего, по чьему-то заказу, чтобы ты не строила лишних иллюзий.

— Даже так.

— Конечно. У каждого своя жизнь. И своя история.

Он отставил бокал в сторону и, приподняв край пледа, дотронулся до её ступни.

Федору, как она и ожидала, легкого прикосновения оказалось мало, и он пошёл дальше. Потянул ногу на себя, оголяя Нату всё больше. Да и плед вовремя соскользнул с её бедра. Ната увлажнилась, соски напряглись. Желание острой стрелой пронзило тело.

Мужчина развернулся корпусом к ней и всерьез занялся своей добычей. Сначала поцеловал один пальчик, потом второй.

Наташа зажмурилась от удовольствия. Такого неспешного, почти ленивого.

— Это снова лишь физиология, Федя, да?

Ответом ей послужил довольно ощутимый укус.

— Какая физиология… Истинная, скажи, что ты сейчас несерьезно? Что прикалываешься? Я влюбился в тебя почти сразу же. Нат… Физиология физиологией, но даже самая сумасшедшая тяга между двуликими не дает им возможности быть вместе.

— Ну вот. Выпросила признание, — она зажмурилась ещё сильнее.

И дышать стало легче.

— Тебе сегодня можно всё.

— Я запомню. Поэтому продолжай.

Глаза она не открывала. Не хотела. Хотела наслаждаться тактильно. Чувствовать ментально.

Его эмоции. Свои. Они переплетались, становились ярче.

— Продолжать, говоришь? Я тебя люблю. Люблю вот эти пальчики. Люблю изящную лодыжку. Люблю твои округлые бедра, которые ты от меня старательно прячешь, — вторая рука властно откинула плед в сторону. — Так-то лучше.

— И всё? Больше ничего не любишь? Ай!"

"Федор наигранно громко зарычал и быстро сменил локацию, повалив Наташу на пол, надежно фиксируя её голову, чтобы она ни в коем случае не ударилась затылком.

Так. Идеально.

— Я, кстати, тоже люблю тебя. Злой сердитый волк.

Карие глаза торжествующе блеснули.

— И где же я злой?

— Волки не могут быть добрыми.

Она продолжала его дразнить, несмотря на то, что трусики давно промокли насквозь.

— Я не просто волк.