Его невеста

Он замер в воздухе, приземляясь на лапы, пряча одновременно когти и клыки.

— И чего ты тут устроил, демон-волк?

Федор знал себя. Знал свои способности. Он сотни раз воевал в прошлом. В недавнем настоящем тоже приходилось показывать силу. Таков закон двуликих. И людей, кстати, тоже. Многие понимают только силу, убеждения для них пустые звуки. Слова — ничто. Федор привык драться не только зубами и ментальной силой.

Он привык ко всему.

Он видел много. Счастья, улыбок. Смертей. Его почти ничего уже не могло удивить.

Если не считать некроманта Басура, сидящего на корточках около молоденькой волчицы. Дрожащей. Едва справляющейся с первым оборотом.

ГЛАВА 23

Ту снисходительную улыбку некроманта Федор запомнит на всё жизнь.

— Какого?..

— Не кипешуй. Лучше помоги ей.

А то он не знал!

Федор сорвал с себя остатки одежды, что превратились в лохмотья при первом обращении, и, не обращая внимания на собственную наготу, подбежал к Наташе.

К его маленькой волчице, имеющей невероятно красивый серебристо-серый оттенок шерстки.

Мол, почему так долго шел? Мне больно, а тебя нет рядом…

— Всё, маленькая, я тут… тут.

Он поднял волчицу на руки и перенес её к дивану. Басур поднялся следом. Встал, расставив ноги на ширине плеч и скрестив руки на груди.

Федора разрывало от желания заехать ему в челюсть. Нежность к Наташе пересилила.

Он опустил волчицу на мягкую поверхность и принялся нашептывать успокаивающие слова.

Девочка, что росла среди людей. Которая не верила, что она омежка. Которая даже не знала, в чем её предназначение.

Присутствие чужого человека в гостиной нервировал. И ещё как! Федор погладил волчицу по холке, та закрыла глаза. Федор обернулся и нашёл взглядом Басура. Тот стоял как ни в чем не бывало и даже позволил себе усмешку.

Ладно… С этим сукиным сыном он потом разберется.

Сначала Ната.

Он гладил её снова и снова, испытывая неимоверное облегчение, что с его истинной всё в порядке. Более того! Она смогла перекинуться. Не каждой омежке подобное дано.

Более того, Федор не встречал ни одной такой.

Она создана для него. Нет никаких сомнений.

А он — для неё.

Её дыхание успокаивалось, выравнивалось. Боль больше не разрывала мышцы, не ранила разум, не выворачивала кости. Наташа приняла свою сущность.

Ни Федор, ни незваный гость ничего не говорили.