Проданная невеста

Допрашивал, но что мог сделать с беременной…

В голосе появился настораживающий подтекст.

— В смысле?

— Я выяснил, что за месяц до родов он сделал заказ. Судя по составу вещества, это был какой-то аналог так называемой «сыворотки правды».

— Ты шутишь? Он вколол ей сыворотку правды, чтобы узнать, не изменяла ли она с охранником?

— Я думаю, он делал это не один раз. А на протяжении четырех месяцев после родов, когда вещество уже не могло повредить тебе. Но повредило ей. После того, как он разрушил ее личность, она перестала быть опасной.

У меня оборвалось сердце. Все встало на свои места… Ее тяжелая болезнь, появившаяся после родов — это допросы подорвали ее здоровье, повлияли на психику. Но мама никогда не лгала.

— И что она сказала? — мертвым голосом спросила я.

— Правду. Девин — твой отец.

Лучше бы я родилась в аду у сатаны. Постойте… Невелика разница.

— После этого Девин от нее избавился, и взял новую девушку. Мне жаль, конфетка. Это такой сорт людей. Возвышают одной рукой, уничтожают другой. Прости.

Плача, я рассматривала старые снимки, уже не стесняясь Леонарда. Я могла примерно представить, что потом было: Девин велел уничтожить ее и ее жизнь. Награды, снимки с кинопроб, картины — уничтожили все, только крупицы удалось сохранить чудом. Она появилась вновь другим человеком — нищенкой из трущоб. Вот такое падение с вершины на дно. Месть отца. Вот что происходит с девушками, которые полагаются на своих слишком влиятельных мужчин. Ей не было двадцати — откуда ей было знать это? Главное, не повторить ее судьбу.

Не допустить с Русланом тех ошибок, что она допустила с моим отцом.

— Почему он так поступил со мной?

— Думаю, ты была для него неопасна. Точнее — только он скажет. Я не знаю.

Я закрыла папку.

— Я могу это взять?

— Если так хочешь. Ну-ну, конфетка, не плачь. Поверь, Руслан отомстит за вас обоих.

Я вытерла нос.

— Ты знаешь за что Руслан на него так взъелся?

— Знаю. Расследования он заказывает мне.

— Дело ведь не только в долге?

— Ну, — сказал он, надевая темные очки и заводя машину.

— Да брось ты… — усмехнулась я. — Это ведь шутка?

— Боюсь, что нет, конфетка. Ты плохо его знаешь. Помни, что я тебе сказал и не совершай ошибок. И тогда мы оба сбережем головы в чужой войне и будем сладко жить. Так что порадуйся, что с тобой все отлично, и хорошенько отсоси ему после ужина.

— Иди ты, — привычно ответила я.