Проданная невеста

Руслан знает? Я искоса взглянула на него. Должны были доложить.

Значит, Скорпион жив…

Кто же помог ему? Зная Руслана, я бы ставила на то, что он добил бы жертву, если бы понял, что промахнулся. Скорпиона забрал кто-то, кто на его стороне. Кому он понадобился?

Ирина закончила осмотр и вышла. Они перекинулись парой слов.

— Можешь его посетить, — разрешила она.

Ник выглядел ужасно.

Избитый, с отекшим лицом и следами еще незаживших ран на лице. Он и раньше был щуплым, а на больничной койке — совсем худым. Ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза.

Руслан написал что-то в телефоне, и показал ему.

Четко произнес:

— Можешь прочесть?

Тот с сожалением качнул головой.

— Не волнуйся, — так же четко повторил он. — Врачи говорят, все хорошо. Выздоравливаешь.

Тот кивнул.

Какое-то время Руслан смотрел на него. Молчал. Выглядело это странно, но закономерно.

Я стояла позади и тоже приветливо улыбалась.

Нужно было цветы купить. Белая палата смотрелась бедненько: кругом пластик, медицинские приборы, и ничего лишнего. Полная стерильность.

Он потрепал сына по руке и дал мне знак — уходим.

По нему было видно, что камень с души упал. Тревога в глазах исчезла, появилось жесткое выражение, словно он решал, что сделает с теми, кто избил Ника.

— Отвезу тебя домой. Тебя там ждет сюрприз.

— Сюрприз? — сердце забилось чаще.

После секрета о Скорпионе любые «сюрпризы» доводили до инфаркта. Я понятия не имела, чего ждать от происходящего!

— Просто выполняю обещание.

Прозвучало многообещающе, но я не стала давить. После хороших новостей о сыне он в добродушном настроении, вряд ли меня ждет неприятность.

— Почему ты не спросил у Ника, что случилось? — спросила я, вспомнив.

— Он не сможет сейчас писать. По-другому не ответит. Языку глухонемых его не учили.

— Почему?

Руслан пожал плечами:

— Посчитал, ему это не нужно. Для остального я специально пригашал учителя.

— А почему ты вообще его усыновил? — спросила я, давно снедаемая любопытством. — Мне сказали, он прибился к клубу, когда приют для глухонемых закрыли.

— Да.

Руслан долго молчал.

Я думаю, он не железобетонного изображал из себя, а вспоминал.