Проданная невеста

Упала на кровать рядом со Зверем и прижалась боком. Попыталась представить бесконечные вечера и ночи вдвоем: камин, глинтвейн, счастье.

Зверь принес нам по стакану, я вдохнула аромат горячего вина, улавливая аромат специй и меда. Корица, гвоздика, кардамон.

От первого же глотка кровь приятно разбежалась по венам.

— А нам точно нужно это смотреть? — спросила я, увидев, как Зверь достает телефон и подключает трансляцию.

— Конечно, милая. Такой день, — он коварно улыбнулся и нахмурилась, не поняв иронии.

Он прижался ко мне лицом, и повернулся к экрану.

Мы вместе смотрели на экран.

Городская площадь. Много прессы. Толстый мэр, похожий на огромного пингвина из-за черного смокинга с белой рубашкой, занял место за трибуной. По бокам от него стояла охрана — здоровяки в черном, мрачные и опасные. Они следили за толпой журналистов, как хищники за стадом оленей.

Снова начался дождь и один из них раскрыл над головой мэра огромный черный зонт.

Не понимаю, зачем мы это смотрим.

— Узнаешь? — Зверь ткнул в ряд охранников с краю трибуны.

Я нахмурилась. Один мне и вправду показался смутно знакомым, но я не поняла почему.

— Это твой каратель! — вдруг узнала я.

— Молодец, девочка.

Я смотрела на экран с большим интересом. Вот мэр закончил выступление, небольшая пауза.

— Смотри, кто выйдет за ним. По традиции, после мэра выходит самый важный гость.

Я затаила дыхание.

Рядом с трибуной появился Девин.

Думала, это будет Руслан. Но он где-то позади, за стеной охраны и, думаю, выйдет следующим. Руслана я очень хотела увидеть: мы не виделись и не говорили с той прощальной встречи, Ник больше не отвечал. Я понятия не имела, что с ним творится и в каком он состоянии. Почему-то мне было не все равно. Наверное, по той же причине, по которой Зверь мстил за нашего ребенка. Потому что мы с ним чуть не стали семьей…

Мой отец остановился и положи руки на трибуну.

Стоял над микрофоном, но молчал, нагнетая паузой напряжение в толпе.

— Приветствую вас, горожане и гости города, — наконец раздался его голос, взгляд устремился к мэру, — благодарю нашего уважаемого…

Я не слушала любезности.

В позвоночнике появилось напряжение, как от предчувствия, я поерзала, садясь удобнее. Голди играла на покрывале, но заметив резкое движение, настороженно и с любопытством уставилась на меня. Почувствовала перемену в настроении.