Проданная невеста

 — Хочешь я расскажу тебе сказку…

У него был успокаивающий хриплый шепот. Нас прервал стук в дверь. Зверь повернулся в сторону выхода, но меня не выпустил. Я затихла.

— Можно войти? Это срочно хозяин! — дверь приоткрылась без разрешения.

Я отвернулась, чтобы мое заплаканное лицо не видели. Но Зверь потянул за петлю у изголовья кровати и сверху опустился черный полог. Кровать была с балдахином.

Он выпустил меня и поднялся, а кровать вместе со мной завесили черные шторки.

— В чем дело?

— Вас зовут… — голос сменился шепотом.

Я не узнала голос и не услышала деталей. Зверь отодвинул завесу в сторону.

— Я скоро вернусь, хорошо? О тебе позаботятся.

Я не ответила, и без сил распласталась в постели, когда он ушел. Даже пошевелиться не могла. Эмоционально слезы выжали меня до дна. Через несколько минут кто-то вошел, но меня не потревожили. За глухим черным балдахином я не видела, что происходит, но по звукам догадалась, что сервировали стол.

Когда прислуга вышла, я выглянула: чайный столик был сервирован на одного.

Я встала под душ, продрогшая и разбитая."

"Опустошенная и раздавленная последними событиями. Когда я осталась наедине с собой, снова стало невозможно жить — перед глазами стояли душераздирающие сцены как я рыдаю на кладбище, или как привидение брожу по дому с не включенным светом и вою, не зная, как унять боль.

А теперь знаю.

Нужно найти их всех — кто помогал Скорпиону, и разделаться с ними. И я знаю, кто мне поможет. Зверь сделает это. Убьет тех, кто меня уничтожил. Он не станет, как Руслан, давить на свое. Не стянет тянуть с поисками виноватых.

Он сделал это сразу же. Сразу за меня отомстил.

По ногам протянуло сквозняком — это бесшумно открылась дверь. Я подняла голову под потоками воды. Все это время я просто стояла под потоком и не двигалась. Наслаждалась теплым прикосновением струй, таким похожим на ласковые руки.

В ванную пошел Зверь.

Волосы еще были грязные, но лицо он умыл — или, скорее, это сделал врач. Лицо отечное с той стороны, куда пришлись удары цепью, его покрывали ссадины. Одна, у брови, была достаточно глубокой, чтобы ее зашили.