Проданная королева

"

"Одри бросила на нее нечитаемый взгляд, и подняла палец, явно приказывая подождать, а Эрвиг молча пыхтел, налегая на шкаф плечом. Мужчина (или не мужчина, как тут утверждали все кругом) был силен, даже сквозь одежду видно, как бугрились мышцы на его спине и руках. В какой-то момент шкаф поддался и едва заметно съехал с мертвой точки.

— Достаточно! — тут же скомандовала Одри. — Теперь можешь идти, дальше я сама.

Телохранитель поклонился и покосился на хрустальный графин, стоявший на столике, прося взглядом разрешения напиться.

— Да, конечно, пей, — Мирослава потянулась, чтобы налить ему сладкого фруктового сока, что был в графине.

— Ни в коем случае, — остановила ее Одри. — Эрвиг, выйди. Вели, чтобы тебе принесли с кухни, чего хочешь.

Телохранитель взглянул на нее, явно не понимая, но подчинился и сразу же вышел.

— Ничего не пить. Ничего не трогать, — жестко сказала камеристка, как только они остались вдвоем. — Миледи, стойте в центре комнаты и ни к чему не прикасайтесь.

Мирослава застыла на месте, понимая, что девушка не шутит.

— Одри, ничего не хочешь объяснить? — тихо спросила Мирослава, у которой от страха зашевелились волосы на голове.

Однако первый жуткий момент прошел, в памяти разом всплыли кадры из фильма «Анжелика и король», потом и прочитанные когда-то книжки про всяческие средневековые интриги и ужасы. А заодно возникло примерное представление о том, что сейчас происходит. Удивляла реакция камеристки, та действовала как опытный полицейский на месте преступления.

— Одну минуту, миледи, — ответила Одри, сосредоточенно осматривая постель.

Потом фыркнула и подошла к столу, взять кинжал, вернулась и, изловчившись, вытащила откуда-то из-под матраца тряпочку, спрятанную в изголовье.

— Так и есть, — пробормотала. — Подстраховались. Миледи, не приближайтесь, на месте стойте.

— Яд? — шепотом спросила Мирослава.

Девушка кивнула, озираясь по сторонам, ища, куда бы положить, потом взгляд ее устремился на окно.

— Одри, ты рисковала… Это ведь было небезопасно для тебя… — с трудом удалось выговорить Мирославе.

— Яд? Нет миледи. Я невосприимчива к ядам, — рассеянно ответила та, присматриваясь к зеркалу.