Проданная боссу

— Только вы никому не говорите. Про вещи и мой номер никому не давайте, пожалуйста.

— Это будет несложно, Наташа, обо мне никто не вспомнит, чтобы спросить.

Я нервно пожала плечами. Пожалуй, она права, вряд ли губернатор вспомнит обо мне или начнет давить на Екатерину Валерьевну, если я тут больше не работаю. Остается только Витя.

— Может прийти мой муж, а я пока не готова объясняться с ним.

— Понимаю. От меня он не узнает ни слова.

— Спасибо, — я порывисто обняла начальницу, прижавшись к ней, чувствуя, как щекочут в носу невыплаканные слезу.

Но это потом. Всё потом.

— Я к ребятишкам не пойду. Только запру вещи в ящик и уйду.

Екатерина Валерьевна понимающе покивала и ушла, оставив меня одну, словно чувствовала. Я зашла в служебную раздевалку, к одному из многочисленных ящиков для личных вещей. Больше половины всегда пустовали, но они были неотъемлемой частью интерната. Железные ящики с личными вещами, запирающиеся на ключ от детей…"

"Я поджала губы, понимая, что к таким как они, к таким как я, недоверие рождается еще с малых лет.

Чужие взрослые думают, что мы не понимаем разницу между своим и чужим, между можно и нельзя, между добрым и злым. Но ведь мы даже не задумываемся над этими понятиями — в интернате у нас всё общее! Нет ничего чужого, но и нет ничего своего. Сами взрослые своим предубеждением и недоверием подменяют нам понятия хорошего и плохого, не объясняя тонкую грань, якобы жалея наши чувства. Но этим делают только хуже. Они своим недоверием порождают наше недоверие.

Я отперла ящик, раскрыла сумку и достала пакет с парой отложенных вещей, в которые завернула часть украшений и половину от суммы, что дал мне Марк.

Боялась брать с собой в дорогу такую крупную сумму. Того, что сейчас есть у меня с собой, хватит на первое время, а потом я устроюсь и вернусь — за вещами и за разводом. Так будет лучше и безопаснее.

Я заперла ящик, прицепила ключ к цепочке на шее, и еще более опустошенная, вышла из интерната.

По инерции глянула в телефон, ожидая увидеть пропущенный вызов, но тут же одернула себя — я же выкинула симку, заменив ее новой. Марк не знает этого номера, уже не позвонит, уже не вернет.

До поезда еще час часа. Как раз дойду, сяду в вагон и уеду. Я перехватила сумку и направилась по тротуару в сторону вокзала. Не успела пройти и двадцати метров, как вздрогнула от визга тормозов, не оглядываясь отскочила от дороги, пугаясь шума.