Приворот для Золушки

Из-за чего они все-таки поссорились? Ответа на этот вопрос лиса Алиса не знает, да, если честно, и знать не может. Ответ может дать только Сергей Васильевич Муромцев собственной персоной. Если захочет, конечно.

В Законодательное собрание капитан Бунин приехал весьма в дурном расположении духа. Настроение испортилось еще больше, когда молоденькая пухлощекая секретарша в приемной, ясными глазами глядя ему в лицо, сообщила, что Сергея Васильевича нет и не будет две недели. Он в командировке.

– Какой еще командировке! – в отчаянье простонал Иван.

– Заграничной. Он в Чили уехал.

– Куда? – Иван решил, что ослышался.

– В Чили. Вернется в первых числах октября.

Рванув на горле душившую его рубаху, Иван выскочил в коридор. Ярость застилала глаза. Ему хотелось крушить все вокруг. Срывать со стен пастельные картины, украшавшие депутатский быт. Топтать ковролин под ногами. Бить стеклянные двери, ведущие на лестницу.

Капитан Бунин был страшен в гневе и знал за собой этот недостаток. Когда он еще жил со своей женой, он не раз и не два метал в стену чашки, а потом, остывая, благодарил бога, что не сорвался, не ударил эту дуру.

После развода, когда Иван сбежал от жены, теперь уже, к счастью, бывшей, в другой город, приступы немотивированной агрессии случались реже, но совсем так и не прекратились.

Чтобы прийти в себя, Иван прислонился лбом к холодной стене законодательного коридора, закрыл глаза и начал вспоминать Ирочку.

Постепенно кулаки разжались, дыхание стало ровнее. Иван, не спеша, вышел на лестницу, успев мимоходом улыбнуться перепуганной женщине, которая метнулась от него в другой конец коридора.

«Дожил ты, Бунин, – подумал он, – от тебя уже в присутственных местах люди шарахаются. Лечиться тебе надо».

Выйдя на улицу, Иван закурил, огляделся по сторонам в поисках свободной лавочки и решительно достал из кармана мобильный телефон.

– Слушаю вас, – услышал он вальяжный, чуть ленивый голос Муромцева.

– Здравствуйте, Сергей Васильевич. Капитан Бунин, первый отдел.

– Здравствуй, капитан. Не буду говорить, что рад тебя слышать.

– Почему вы уехали, я же просил вас не покидать город?

– Ты просил, я не послушал. Неприкосновенный я. Подписки ты с меня не брал. А у меня дела.