Приворот для Золушки

– Значит, никаких нераскрытых тайн больше не осталось? – задумчиво произнесла Алиса.

– Только одна, – доверительно сообщил Иван, и встрепенувшаяся Инна тут же приготовилась внимательно слушать. – Дело в том, что мы с Ирой решили пожениться, и до сего момента это и была наша маленькая тайна.

Поднявшийся гвалт заставил Бунина заткнуть уши. Инна хлопала в ладоши, Леля улыбалась, Наталья поздравляла зардевшуюся Иришку. Настя иронически желала счастья, Алиса хвасталась тем, какая она замечательная сваха.

– Пойдем, что ли, покурим? – предложил Ленчик, и они с Иваном вышли на балкон, оставив гам за дверями.

На улице было морозно. Основательно улегшийся снег мерцал под светом фонарей. На лавочке у газона сидела какая-то незнакомая Ивану старушка и печально смотрела на засыпанную снегом клумбу.

– Хозяйка Матрены, – сказал Ленчик, ткнув в ее сторону сигаретой. – Никак успокоиться не может. Она вредная бабка, конечно. Но одинокая совсем. – И без всякого перехода продолжил: – Если бы с Наташей что-то случилось, я бы тебе глотку перегрыз.

– Знаю.

– Она ведь почему на такой риск согласилась? Муторно ей сейчас. Без работы. В этом гребаном «VIP-туре» была часть ее жизни. И я подозреваю, что гораздо большая, чем мы с Ромкой.

– Э-э-э, парень, – философски заметил Бунин, – нам не дано знать, где кончается часть жизни другого человека. Нам бы со своей жизнью разобраться. Я вот только недавно научился. Благодаря Ирине, между прочим. Сам бы не смог. Ты бы жене-то помог разобраться.

– Я помогу, – твердо сказал Ленчик, – но моя жена и сама сможет.

– Вот и поддержи, – согласился Бунин. – Тебе, чувак, с женой крупно повезло.

– Знаю, – кивнул Ленчик. – Спасибо тебе, что ты смог ее защитить.

– Пожалуйста, – сказал Иван и потянул Ленчика за плечо. – Пойдем к женщинам. Холодно."

"В общем, это был удивительный вечер. Наблюдавшая за гостями Наталья отмечала и яркий румянец на щеках счастливой Ирочки, и мягкость обычно сурового Бунина, который совсем недавно спас ей жизнь, и искреннюю радость Алисы, и Инкин ажиотаж, и непроходящую тревогу, написанную на лице Ленчика.

Она знала, что долгая и страшная история с убийствами кончилась. И изнуряющий роман с Развольским, который, слава богу, оказался не убийцей, а всего-навсего трусом и подлецом, тоже. От этого ей было немного печально, но как-то по-новому легко. Она невольно улыбнулась своим мыслям.