Приватный танец для Командора

— Поднимайся на три гейса вверх и паркуйся в седьмой док, — Райдэк активировал стыковочные шлюзы, после чего, подняв голову, я к своему удивлению узрела над нами ""брюхо"" огромной станции, испещренное четкими белыми символами.

— И где здесь седьмой? — не обнаружив ничего похожего на знакомую мне цифру, я недоуменно посмотрела на Райдэка.

— Вот тот, — вспомнив, наконец, что я не знаю ни проктэррианских цифр, ни букв, Райдэк перестал изображать из себя злюку и милостиво указал мне пальцем на овальный символ, перечеркнутый вертикальной линией.

Запомню. А рядом видимо цифры шесть и восемь. Дальше разглядеть не успела, потому что клинкеты дока открылись, и флайкап втянуло в его источающее сиреневатый свет пространство.

— Что это? — поинтересовалась, как только самолет опустился на поверхность вернувшегося на место пола. — Какая-то лаборатория?

— Это клуб ""Стратосфера"", — отрыв кабину, Торн протянул мне руку, кажется, окончательно расслабившись и избавившись от своей хронической нервозности.

— Ты притащил меня в клуб? — не поверила я.

— Я собирался с тобой здесь вчера поужинать, но завтрак тоже не самый худший вариант."

"Идея ресторана в стратосфере мне понравилась, хотя врать не стану — еще больше мне понравился способ, с помощью которого сюда можно было добраться. Какой же Райдэк хитрец. Как тонко меня чувствуя, он играл на моих симпатиях: и летный костюм вместо платья, и флайкап в качестве средства передвижения, и орбитальная станция-ресторан, чтобы почувствовать себя почти в космосе.

— Док твой личный? — спускаясь вниз, резонно предположила, что у Райдэка, как высокопоставленного члена клуба, должно быть свое место парковки.

— Личный, — кивнул он.

— Котч? — заинтересовалась я. — Это что?

— Я тебя научу, — улыбнулся командор, вновь почувствовав себя хозяином ситуации и жизни в целом.

И все-таки все мужчины немного дети. Да учи, кто же против?

Райдэк открыл двери дока, и за звуконепроницаемой стеной сразу послышались отдаленно бухающие низкие частоты энергичной музыки. А проктэррианцам, оказывается, ничто человеческое не чуждо.