Приватный танец для Командора

Не знаю, что именно меня привлекло, ведь на вид ничего примечательно и необычного в нем не было: крепкое здоровое тело, руки-ноги как у всех мужиков, приятное открытое лицо, ясный взгляд… Вел он, правда, себя иначе, чем большинство легионеров. Чувствовался в нем какой-то мощный и основательный стержень. Шон никогда ни перед кем не хвастался, не трепался почем зря, и если что-то делал, то придраться к результату было невозможно. Наверное, это в нем и подкупало. Мне нравилась его немногословность, уверенное спокойствие и слегка ироничная улыбка, которой он неизменно одаривал дураков.

"На станции, перед перелетом, мы с ребятами играли в видж*, и поскольку денег у нас не было, в случае проигрыша мы задавали друг другу совершенно идиотские задания, а потом ржали полночи, как кони, приводя их в исполнение.

Когда пришел мой черед, кто-то из ребят глупо пошутил, приказав мне отправиться в каюту к Шону и предложить ему переспать со мной.

Зря. Нельзя было брать меня на ""слабо"".

Я рассчитывала продержаться там минут пять, чтобы не проиграть, а в результате задержалась на ночь, память о которой я до сих пор храню в своем сердце, вместе с образом Шона, который на следующий день не вернулся с задания.

Глава 4

Я уже успела размяться у станка и подойти к пилону, когда Зарта вошла в тренировочный зал. И скорее ее присутствие я почувствовала кожей, чем услышала шорох шагов.

Она всегда приходила посмотреть на мой танец — с тех пор, как застала меня возле пилона впервые. Никогда не видела себя со стороны, но думаю, посмотреть действительно есть на что, раз после моего первого выступления Зарта сказала, что будь она мужиком, заплатила бы любые деньги за приватный танец со мной.

Она знала, о чем говорит. Танцовщицы из ее клуба частенько зарабатывали таким образом неплохие дивиденды: сначала весь вечер развлекали в клубе посетителей, а потом, если были желающие заплатить за приватный танец с ними, уединялись в специальных комнатах. Нет, заведение Зарты ни в коем случае не было борделем. Девочки здесь были чистые, без закидонов и с головой дружили. А приват всегда был просто танцем — танцем для тех, кто готов был много за него заплатить.