Притяжению вопреки (СИ)

И это всё? Жуткий цербер Лившица просто отступил? Сдался? Ушёл? В это невозможно было поверить, однако ушёл же…

Когда дверь за ним захлопнулась, Анита вновь посмотрела на Артёма. Он молчал, и она не сразу заговорила.

— Это всё правда? — спросила она. — Ну, про таймер там… и остальное.

— Почти. Слегка утрировал, конечно, для пущего эффекта, но вообще — да, правда. Я ж не знал, что тут меня ждёт. И кто. Вдруг ловушка. Зато Лившиц от тебя отстанет. А если нет — так сразу дай мне знать.

Он улыбнулся, подмигнул ей и шагнул к двери.

Анита с отчаянием посмотрела ему в спину. Эйс щёлкнул замком.

— Мы больше никогда не увидимся? — тихо спросила она срывающимся голосом.

Эйс обернулся. Взглянул на неё так, что сердце ёкнуло. Ему тоже больно, видела она. Очень больно. Глаза ведь не лгут. Однако слова его позвучали вполне беззаботно.

— Ну, всякое бывает. Мир тесен, так что…

Он ушёл. Лишь тронул её руку на прощание и ушёл.

* * *Ничего не помогало. Тоска, как болезнь, буквально накрыла её — грызла внутренности, не давала дышать, не давала думать о чём-то постороннем.

Анита упрямо внушала себе, что всё пройдёт. И боль эта уляжется, и тоска со временем стихнет, надо только перетерпеть.

Вот только мучительно было осознавать, что всё могло быть иначе, что она своими руками разрушила собственное счастье. И хотя Анита напоминала себе, что Эйс всё равно бы уехал — собирался же, сам говорил накануне, но вина и горькая досада никак не отпускали."

"И отвлечься тоже никак не получалось.

Постоянно возвращалась мыслями к их последнему разговору, придумывала другие, более убедительные доводы. Если бы вернуть ну хотя бы это утро, она бы наверняка смогла до него достучаться, смогла бы уговорить его не уезжать хотя бы сегодня, смогла бы побыть с ним хоть один последний день и попрощаться по-человечески. Почему все умные мысли приходят запоздало? Вот и она лепетала что-то невразумительное, а потом ещё этот ненавистный Рассохин явился…

Странно это, но сейчас страх перед Лившицем и Рассохиным отступил.

Даже не потому, что от них не было больше вестей, а просто стало вдруг плевать. Сердце ныло и саднило так, что до всего остального и дела как будто не было. Всё казалось таким мелким и ничтожным по сравнению со снедавшим её горем.

Анита старалась не плакать, знала — только начни, а там и до истерики недалеко. У неё в последнее время совсем плохо с нервами стало. Но слёзы против воли струились по щекам.

И ничем не выходило себя занять.