Притяжению вопреки (СИ)

Видимо, при встрече они дотолковались до того, что Ваню попросту прижали. Без угроз наверняка не обошлось. Потому что предпоследнее сообщение было такое:

«Сделаешь всё как надо, сеструху твою никто не тронет, ещё и бабки дадим».

Вот если бы дурачок Ваня ей сразу всё рассказал… Лившиц влёт расправился бы с этой мелкой гопотой. И никаких проблем даже не возникло бы.

Да, она злилась на Ванину глупость, которая обошлась им обоим очень дорого. Но вместе с тем сердце сжималось от мысли, что этот дурачок не хотел её предавать, а в его представлении даже пытался её уберечь от своих дружков.

Тех он и правда нашёл и наказал. Анита сама слышала, как ему отчитывался Рассохин, начальник службы безопасности Лившица. Но и Ваню Марк Аркадьевич не пощадил.

— Меня не интересуют его мотивы, — цедил он в ту ночь. — Для меня имеют значения только факты. А факты таковы: твой брат вторгся в мой дом, воспользовавшись твоим ключом. Твой брат украл у меня ценную вещь. Твой брат напал на меня. И, кстати, разбил очень дорогую вазу. Китай, восемнадцатый век…

— Но он же не украл… он даже её не нашёл… ту монету, — возразила Анита.

— А в суде я скажу, что украл. И кому поверят? Давай-ка покажу тебе запись с камеры наблюдений.

Марк Аркадьевич развернул к ней огромный монитор, пробежался пальцами по клавиатуре, и заставка рабочего стола сменилась на ряды квадратов — черно-белых картинок.

Анита узнала на замершей картинке одну из комнат в доме Лившица, а именно библиотеку.

Марк Аркадьевич нажал пуск. Какое-то время изображение оставалось неподвижным, но затем в кадре появился Ваня. Впрочем, понять, что это именно Ваня было сложно. В чёрной толстовке с низко надвинутым капюшоном он мог сойти за кого угодно.

Он направился прямиком к шкафу, распахнул дверцы и принялся рыться. Спустя пару минут на экране появился второй персонаж — сам Марк Аркадьевич. Ваня отскочил от шкафа, схватил не глядя вазу и швырнул её в голову шефа. И потом сбежал. Но вот когда он посмотрел на Лившица, когда бросал в него вазу, на пару секунд камера выхватила его лицо.

Лившиц остановил этот кадр, кивнул на монитор, мол, убедись.

— Достаточно показать эту запись в суде, и всем всё станет ясно.