Притяжению вопреки (СИ)

Но всё равно прибегаю в контору — нос красный, на ресницах чуть ли не иней, зубы стучат так, что челюсти устают. Пулей мчусь к кофе-машине и первым делом закидываюсь горячим шоколадом. Кофе я не очень, а вот шоколад… Потом только приступаю к работе.

А сейчас кровь приятно играет, всё тело гудит, и холод будто нипочем.

Вот дожил! Как школьник, ей-богу. Впрочем, чему удивляться? У меня уже недели три как ничего ни с кем не было. Хотя там и девушка была что надо. Я б с такой зажёг."

"До самой конторы смакую ощущения.

Ещё и от куртки слегка веет её парфюмом — двадцать минут трения не прошли бесследно. И этот аромат тоже что-то там будит. Но едва захожу в холл ФСК, весь романтический налёт испаряется.

У лифта толкотня. И я жду следующий. Опоздать я не боюсь, а тесного контакта мне хватило и в транспорте. Да и после того контакта, других пока не хочется.

Потом традиционно — кофемашина, горячий шоколад… и в половине десятого я на рабочем месте, готов к труду и обороне.

* * *В кабинете я нахожусь не один.

Со штатными программистами — двумя унылыми чуваками и строгой дамой. Ингой.

Инга тут главная. Вообще-то, она почти моя ровесница. Ну, может, старше года на два-три. Но серьёзнее на все двадцать-тридцать, поэтому девушкой её назвать язык не поворачивается. А женщиной — так тем более, потому что даже в горшке с чахлым кустиком, который Инга каждое утро заботливо опрыскивает, сексуальности и то больше.

Нет, я по степени сексапильности девушек не ранжирую. Во всяком случае, лет с девятнадцати-двадцати.

Да и вообще не признаю людской иерархии, классов, сортов, каст и прочих делений — это всё ограничивает свободу. А свободу я ценю превыше всего.

А Инга… она похожа даже не на строгую училку, а на аббатису, которая смотрит на меня как на беспросветного грешника и, будь её воля, наложила бы самую суровую епитимью, но я, увы, из другой конфессии.

Иногда она по долгу службы обращается ко мне — и неизменно с какой-то непонятной враждебностью. Был бы я дома, решил, что когда-то поматросил её и бросил.

Но я никогда раньше не бывал здесь, а она — никогда не была в нашем городе (я на всякий случай выяснил).

В общем, не пойму, за что Инга так яростно меня невзлюбила. Но не бывать ей теперь ни девушкой, ни, тем более, женщиной. В моих глазах.

Два унылых чувака — Паша и Семён — не стреляют в меня колючими взглядами, не цедят сквозь стиснутые челюсти, когда надо что-то сказать, но физиономии у них тоже постные.