Принуждение к боли

Но я вижу, насколько он прекрасен изнутри! Это самое чистое и открытое существо, которое я только знала!

Иногда я забываю о своем уродстве, и веду себя с ним, словно мы парочка на свидании. Я непринужденно смеюсь не строю ему глазки. Но тут же вспоминаю, как это выглядит нелепо, и сразу же печаль касается моего лица.

Врачи не смогли вернуть мне прежнее лицо. Иосиф очень сильно прокусил мне щеку и покоцал приличный кусок. Мне делали пересадку кожи, но из-за того что врач Иосифа тогда зашил меня криво, моё лицо уже приобрело нелепый вид.

Конечно, это не столь ужасно, как я об этом говорю. Но для меня – это является настоящей трагедией. В моем возрасте, иметь такое лицо, это печально. ВРачи обнадежили, что со временем, когда организм оправиться окончательно, лицо можно будет поправить пластической операцией. Но у моей семьи нет таких денег, а бесплатно мне уже никто этого делать не будет… Поэтому, мне приходиться мириться и жить с тем, что имею.

Мы снова сидим с Ильей в общей комнате на диване и он проверяет, как я выучила вчера новый стих. Я путаюсь, а он подсказывает мне. Мне иногда кажется, что он знает все стихи наизусть!

Я смотрю на него восхищенными глазами, а он, неожиданно, произносит серьезным голосом:

– Кристина, а ты знаешь, что у тебя самые красивые глаза!

Я в недоумении. Не знаю, что ответить, опускаю голову. Он наверное шутит. С моим уродством, мне даже страшно смотреться в зеркало, зачем он издевается надо мной?

– Не говори так, я же знаю, что это неправда… – Я чувствую, что вот-вот расплачусь.

Он берет меня за руку и начинает гладить. Пытается заглянуть мне в лицо.

– Кристина, я серьезно. Твои глаза излучают столько счастья и радости, я никогда не устану в них смотреть! – Он берет мой подбородок и поднимает мою голову. Своими действиями, он вынуждает меня смотреть на него. Я поднимаю глаза и плачу, мне так нравится смотреть на него!

Каждое его прикосновение ко мне, словно мягкий удар током.

Я чувствую, как его рука дрожит, как он волнуется. Он наклоняется и целует меня в щеку, а затем опускает лицо.

– Не надо, не делай этого. Я не заслуживаю, чтобы меня целовали. – Тихо шепчу я, мне кажется, что если он еще раз поцелует меня, то уже никогда не отмоется от той грязи, в которую меня окунали столько времени.