Прирожденный воин

– Как успехи, прогульщик? – Пулат кладёт руку на плечо Ракчееву.

Тот поворачивается, и смотрит грустными глазами побитой собаки. Отнюдь не бешеной...

– Всё спустил? – понимает Пулат.

– Десять рублей осталось...

– Тебя Басаргин заждался...

– Я думал, на пять минут заскочу... Может, думал, полоса ещё не кончилась... Игра же всегда полосами идёт... Сначала пошло... Не как в прошлый раз, понемножку, но пошло... А потом, как дорожная пробка...

– Поехали, поехали... Сбереги последние десять рублей... – Виталий берёт Ракчеева под руку и почти тащит.

Точно так же, как недавно тащил его с крыльца этого же казино.

Но теперь-то впереди нет забора из тяжеловесных «качков», и бояться Ракчееву некого...

3

Кошмары, приходящие порой во сне, бывают именно такими. Тогда знаешь, что это сон, но страдаешь по-настоящему, даже проснувшись. Засыпаешь и начинаешь снова страдать. И так повторяется всю ночь. И во время засыпания, и во время просыпания, и во время сна. И даже полностью проснувшись, чувствуешь разбитость, словно по тебе трактор туда-сюда ездил.

Вся дорога сквозь пургу кажется Лёне Борману именно таким кошмаром. После первых четырёх часов пути, отогревшись и разомлев в гроте, хотя и наглотавшись сладковатого елового дыма и даже вздремнув слегка, он поверил в себя, в свои силы, в свой дух, который позволяет ему идти на характере так же, как другие, более сильные физически, идут на природном здоровье. Сейчас, во время дальнейшего пути, он уже понимает, что верить в себя ему ещё рано. Он не идёт, он тащится.

И оттого, что Миша Каховский, которому Лёня наступает на пятки, идёт точно так же, легче не становится. Наверное, впереди таким же манером передвигается и Георгий Проханов.

Иногда Лёне кажется, что он не идёт, а смотрит на себя, идущего, чуть сверху... Смотрит так, как не может смотреть человек, – сквозь пургу. Он где-то слышал или читал, что такое происходит в момент клинической смерти. Может, она уже наступила?

Минуты тянутся, становятся, наверное, часами, а часы мелькают, превращаясь в минуты.

Все перемешалось в голове, пропало, куда-то потерялось умение думать и соображать. Если бы он сейчас упал, то не сразу сообразил бы, что надо встать. Но упасть не позволяет канат. В те редкие секунды, когда сознание возвращается, очень хочется упасть и не вставать. Осознанно... И будь, что будет, потому что хуже быть уже не может...

Из снега появляется фигура Талгата.

Талгат не может быть живым человеком. Живые люди такими не бывают...