Прирожденный воин

– Обязательно выйдет. Ты, «Волга», не переживай... Я держу один из входов в пещеру. Было бы сил побольше, все три свободных входа взял бы, но вынужден ограничиться одним. У меня трое раненых, два человека оставил с ними – присмотр и охрана. Мало ли что, когда в пещере бродит такой противник... Сам понимаешь... Итого, нас восемь человек на позиции. Делить силы мне не кажется целесообразным. Всё равно сможем только два устья перекрыть, третье оставляем свободным. Но один джамаат, который в нашу сторону движется, выбьем.

"– Не смогут остальные пройти? Уверен? – Разин всё же беспокоится. Но беспокойство его вызвано не сомнением в аккуратности полковника. Просто подполковник знает, как мало времени и сил было у Согрина. Всё обследовать он никак не мог.

– Уверенности в таком положении, как сам понимаешь, быть не может... Уверенность была бы только тогда, когда мы с ними в одной комнате без окон находились, а дверь была бы закрыта с другой стороны... Главные «ворота» они сами заминировали. Плотно... Там, если с умом дружат, не пойдут.

– Будем, «Рапсодия», надеяться... Оставайся на связи... Мои пошли в преследование. Скоро увидим, что им «Бандит» подготовил...

– Едва ли что увидим... Только услышим...

Подполковник Разин передаёт наушники радисту и поднимает бинокль. Две группы спецназовцев подходят к критической точке, но там задерживаются и начинают помогать майору Паутову прицельным огнём. Если майор находится с заслоном на одинаковой горизонтальной позиции, то они видят противника сверху.

Разин передвигает микрофон «подснежника» ближе ко рту:

– «Кречет», как у тебя дела?

– Спасибо говорю! Верхним.

– Я бы на их месте в прорыв пошёл. На тебя...

– Я тоже так думаю... Готов раскрыть объятия. Вот! Идут! Извини...

Наушник доносит активную автоматную стрельбу. Разин поднимает бинокль. Ему из-за каменной гряды видно только часть пути заслона в сторону группы Паутова. Короткие перебежки, длинные перекаты, новые перебежки...