Приручить Генерального (СИ)

Срам, — сказал обвиняющим тоном.

— Да плевать я хотела на твои зашоренные стереотипы.

— Общество так не думает.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — спросила я, дернувшись. — Мне? Черный пиар — тоже пиар. И мне он пойдет на благо пользы, а вот тебе… Тебе будет стремно видеться с близкими, родными, друзьями, которых много пай-мальчика вроде тебя. Все будут смотреть и думать: фу, как ты мог… И тебе будет стремнооо!

— А тебе не будет, что ли? Ты вообще очередь к своей киске устроила…

— Что?! — выпучилась.

Вот кретин!

Через миг я засмеялась:

— Ааа… Все понятно.

Тебя в отдельную комнату не позвали, и обидно стало.

Дубинин запыхтел обиженно, я успела вывернуться, но задница горела.

— Фу. Еще не совал я свой прибор в дырку, которую по кругу распечатали! — скривился.

— Кого распечатали?!

Я покраснела. Этому слону удалось заставить меня покраснеть!

Он подумал, что я трахалась со всей этой конницей, что ли?!

— Кретина кусок! Я это даже комментировать никак не стану. Только скажу, что каждый думает в меру своей распущенности.

И если тебя, Ростислав, так припекает воспоминаниями о вечеринке и в каждом намеке тебе видится самое грязное, то подумай о том, сколько в тебе скопилось… дерьма. Святоша хуев. У святых самые грязные мысли. Вот уж правда… Нет это же надо, а… Придумать такое! — возмутилась я и обошла свою машину.

Хотела залезть внутрь, на ободах доеду. Похер…

Дубинин снова не позволил, отобрал у меня ключи.

— Сказал же. Не поедешь на металлоломе.

— А то что?

— Убьешься. Сядь в машину.

Предложение действительно есть, и тебе оно может быть даже понравится.

Дубинин насупился, старательно отводил взгляд в сторону, а я… внезапно начала чувствовать себя опустошенной. Будто бы всего треть дня выпила из меня силы. И обидно было. Немного.

Да, вечеринка была явно с определенным уклоном, и желающие потрахались в свое удовольствие потом. Но ради всего святого — на какой вечеринке не трахаются, скажите?

Это же надо… Подумать обо мне — так.

— Медея, а позвольте узнать… Где вы нашли эту редкую модель… — вновь попытался наладить со мной контакт Эмиль Кароль.

Я живо обернулась:

— Жвачка есть?

— Да, вот новая пачка.

— Дай сюда!

Я живо открыла ментос высыпала на ладонь круглые подушечки.

— Открой рот! — и быстро затолкала туда все. — Сиди, жуй. Не смей называть меня Медеей. В миру я — Марфа и точка. Для тебя — никогда Медеей не стану! — повернулась, глядя перед собой. — Мы едем или как? Я бы на хромом жеребце дальше ускакала.