Принц Темный, принц Светлый…

– Что все-таки за способность у Ниалоны, почему она связана с вашим дальним родством? И как она без голоса осталась?

– Видишь ли, если вкратце, то дело обстоит следующим образом, – начал объяснять Олли, аккуратно надевая чулок обратно на ногу, и, между прочим, это оказалось не менее волнительно в плане ощущений, чем обратное действие. Пришлось сильно прикусить губу, чтобы опять не выпасть из реальности. – Ты, наверное, читала, что когда-то Иррох, местный бог, почтил своим вниманием одну из принцесс дома Лери, да? – Я кивнула.

 – Так вот, вместе с бессмертием он оставил в подарок спонтанные проявления дара у наследников или наследниц. Это разные необычные способности. – Темный вернул на место подвязку и опустил подол платья, но ноги с его колен убрать не позволил, накрыв ладонями лодыжки.

Я даже не предприняла попытки, мозг зацепился за ошеломительный факт, и я подумала, что ослышалась.

– Подожди… какое бессмертие? – Я снова дернулась в объятиях Йена, но он удержал.

– Обычное. – Оллер улыбнулся и тихонько погладил мою ногу.

 – Оно передается только прямым наследникам и дальше не идет. Как так получается, все вопросы к Ирроху, – со смешком добавил Темный. – Но ограничения – именно его рук дело. Как только он понял, что принцесса беременна от него и ребенок получится, мягко говоря, не совсем обычный… В общем, к бессмертию еще и те самые способности прилагаются. А Ниалона, не являясь наследницей и не обладая бессмертием, каким-то образом ухитрилась получить дар, причем не самый приятный. – Олли помрачнел.  – Ее проклятия сбываются, и снять их очень сложно. Собственно, когда решался вопрос об ограничениях, Лесные на время лишили ее голоса. Если проиграет, навсегда немой останется. Выиграет – голос вернется. Такие вот дела.

Да бог с ней, с Ниалоной и ее голосом! Меня другое сейчас интересовало!"

"– Подождите-подождите, – я зажмурилась и тряхнула головой, – если вы оба бессмертные…

Мысль не закончила, вдоль спины змейкой сполз холодок. А… а как же тогда нам жить?! Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Оллер опять заговорил:

– Не пугайся, Эрин.

 – И снова поглаживание. – Обряд все меняет. Он… особенный, знаешь ли.

– В каком смысле? – насторожилась я.

Прямо вечер откровений, елки-палки. Разговор помог отвлечься от недавнего всплеска эмоций и ощущений, я потихоньку приходила в себя. Сидеть в объятиях Йена, слушая его тихое дыхание около уха, и чувствовать тепло рук Оллера было очень уютно и приятно, и никакой неловкости я не испытывала.