Принц Темный, принц Светлый…

– Я… я не помню, откуда я, – хрипло произнесла наконец, приняв мужественное решение не отпираться. Раз они все равно знают про Камень Обмена, не вижу смысла молчать дальше, это не могло быть простое угадывание. – Не могу вспомнить, голова болеть начинает…

И ведь на самом деле, то, что касалось подробностей моей прошлой жизни – города, имена, лица, кем была, где работала, что со мной в детстве было, – уже вспомнить не могла.

– Не надо вспоминать, – перебил Оллер.

И объяснил, что это вообще опасно для меня. Понятно тогда, почему плохо стало, когда все же попыталась выудить из памяти какие-то сведения о той жизни, до Оймири.

Да, наверное, он чертовски прав, пора перестать воспринимать себя здесь чужой, гостьей, и… искать свой путь. И все-таки кольнула мыслишка, могла бы выжить там, не используй доктор Камень Обмена? Может, мне бы просто клиническая смерть грозила, и успели бы спасти?.. Но, по словам Йена, не могла. Мой путь там закончился, и теперь я здесь. Эта простая истина вдруг именно сейчас обрушилась со всей беспощадной ясностью, безжалостно высветив мою полную беспомощность в новом мире. Что я умела, чем могла тут заняться? В голову не приходило ничего путного, мысли по-прежнему трусливо прятались по углам, а Йен тихонько гладил по голове, и его брат продолжал нежить мои пальцы в своих руках…"

"Я прикусила губу, и по щеке все-таки скатилась предательская слезинка. Я никто здесь по сути, и не сложись обстоятельства так, что принцы обратили на меня внимание, что я отличаюсь от остальных разноцветных, какой бы стала моя жизнь? Да и была бы она в самом деле, не умирай прежняя Эрианор, не стань ее волосы разноцветными, не жажди Кайл выдать дочь замуж за одного из наследников? Ох, столько вопросов, и все без ответа.

Йен заметил слезинку, молча приподнял за подбородок и стер большим пальцем. Меня снова с головой окунуло в нежность от этого простого жеста, и слова вырвались сами собой:

– Мне… мне сложно привыкнуть. – Я отвернулась, прикрыв глаза и сдерживая желание позорно разреветься.

 – Здесь все другое, все не так, как раньше, я не понимаю, как тут жить… Слишком много всего…

Как-то грустно вышло, черт возьми. Я не напрашивалась на жалость, ни в коем случае! Вообще, разговор зашел не туда. Обстановку очень вовремя разрядил Оллер, со своим предложением продолжить расспросы. Его улыбка всколыхнула волнение, которое бодряще поднялось изнутри, да так и осталось бродить в крови щекочущими вспышками. И намек прозрачнее некуда, подтвержденный Йеном.