Доктора вызывали? или Трудовые будни попаданки

Ментальная магия заструилась по телу, но в этот раз она была направлена не на кого-то, а на меня саму. Я не могла это контролировать, словно погрузилась в вязкий туман, вглубь своего разума. Потом налетел ветер, разгоняя сизые хлопья. Я услышала, как захлопали оконные рамы и двери, за которыми прятались воспоминания. И откуда-то знала, что открыв их, можно вспомнить все — вплоть до раннего детства. Откопать из самых глубоких слоев давно и прочно забытое.

Перед глазами возникло воспоминание: одногруппник, краснея и тужась, словно роженица, выдавливал из себя ответ на зачете.

Я вспомнила! Нашла нужное воспоминание среди сотен тысяч других.

— Аннис! Аннис! — на колени шлепнулось что-то тяжелое, и я увидела морду Уголька у себя перед носом. — Ты что делаешь? Это опасно. Совсем спятить хочешь? Ты слишком неопытна для того, чтобы препарировать свою память.

— Я не знаю, как так получилось… — пробормотала в смятении.

Голова кружилась, в мозгу вспыхивали беспорядочные обрывки воспоминаний, артефактное кольцо предупреждающе нагрелось. Я приказала ментальной магии утихнуть и сделала три глубоких вдоха и выдоха.

Маруся почувствовала мое состояние, прежде беззаботное личико сморщилось, и она зарыдала. Терзаясь муками совести, я взяла ее на руки и принялась укачивать.

— Эмоции, — задумчиво произнес Уголек, не отводя от меня внимательного взгляда.

— Что?

— Ты испытала слишком сильные эмоции. Часто физическое или нервное потрясение позволяет магии выйти на новый уровень.

Ну ничего себе! Значит, мои старания не зря, надо продолжать в том же духе. И теперь я уже не сомневаюсь, что нейра Блайн такая же, как и я. Подселенка в чужое тело.

Опустившись на стул вместе с малышкой, я снова склонилась над письмом.

“Ваш знакомый, Земмельвейс, случайно не бывал в Венгрии?”

Маруся шлепала ладошками по столу, норовя дотянуться до листа бумаги.

“А вы не в курсе, Иван Васильевич сменил-таки профессию?”

Шифровальщик из меня еще тот! Служи я в какой-нибудь тайной канцелярии, меня бы выгнали с треском. Зато соотечественница будет знать, что я ее поняла. Не страшно и открыться.

Довольная собой, я усмехнулась, поцеловала Марусю и запечатала конверт.