Приговоренный к изгнанию

Рик последовал за Гаязом в задние комнаты, оттуда – по длинной лестнице вниз. Тяжелые двери с начертаниями защиты от магии и ширмы открыли узкую лестницу в подземелье. Пахнуло влажным камнем и землей.

– Идем, – поманил его рукой хаким, и направился в подземелье первым. Здесь уже не было стражи: по все видимости, Рик с Гаязом остались совсем одни. Редкие масляные лампы тускло освещали скошенные ступеньки и красновато-коричневые стены, выложенные мелким кирпичом. Лестница привела их в небольшую комнату, двери из которой оказались запечатанными неведомыми Рику начертаниями.

Хаким шагнул первым – и, узнав хозяина, руны угасли, но продолжали едва заметно теплиться.

– Осталось немного, – сказал, обернувшись через плечо, Гаяз, с усилием толкнул дверь и шагнул в новый коридор, с земляным потолком и укрепленными грубыми булыжниками стенами.

Рик последовал за ним – и почувствовал яростное дыхание магии. Это было похоже на пребывание на Эльфийской гряде – плотность воздуха здесь казалась такой, что хоть ножом режь.

Но Гаяз непреклонно шел вперед – и разомкнул своей рукой еще одни запечатанные двери.

Сначала Рик увидел прорубленный вход в пещеру, закрытый зачарованными решетками – а потом...

Он отчетливо ощутил ЕГО.

От ярости у Рика перехватило дыхание, глаза погрузились во тьму. Он чувствовал, как дрожь охватывает его тело, а из груди вырвался низкий, густой, изменившийся в одно мгновение голос.

– Элгор?!!

От преображения Рика хаким напрягся, но не отступил, а только поднял голову еще выше.

– Верно, Альтарган.

Отсюда начинается самый длинный путь ахъятов из всех, когда-либо созданных в Шадре. И в конце этого пути, в последней комнате заточен призванный в этот мир князь демонов, Элгор. Это его магия отравляет пустыню. И только ты можешь справиться с ней.

Рик тяжело дышал. Где-то там, в глубине горы находился его кровный враг! Тот, что разрушил его мир, убил друзей и близких. Тот, что растоптал всю его жизнь!

– И ты хочешь, чтобы я убил его? – спросил Рик, пытаясь подавить в себе вспыхнувшую ярость, но она не желала подчиняться.

Она сочилась ручьями из глаз на плечи, она переполняла все его существо.

– Я хочу, чтобы ты ступил на этот путь, которым уже много лет никто не ходит, прошел его до конца и помог нам, – ответил хаким. – Если ты войдешь туда, Шадр навеки останется твоим должником, а все твои люди получат высокие почести, клянусь своей честью, и честью всех моих потомков и предков. Но войти туда ты сможешь лишь в одиночестве – так здесь устроено.