Приговоренный к изгнанию

– Существо из Нижнего мира, – перебил его Джабир. – Я удивлен, что Микаэлю удалось научиться его контролировать. Если захочешь – я потом расскажу, как мы нашли их логово...

И только теперь Рик понял, что единственный, кто еще не пожал ему руку и не потрепал по плечу – это Берта.

Она стояла позади всех, бледная и внешне спокойная, только на высоком лбу блестели капельки испарины, словно Берта билась вместе с ним. Рик многозначительно ей кивнул, мол, ты как?.. Она только головой покачала – и, опустив голову, улыбнулась.

В этой улыбке одновременно было и облегчение, и радость, и грусть с упреком – все вместе. Одно небольшое движение губ – и лицо Берты преображалось, словно в холодный зимний день врывалась весна. Уж он-то знал, сколько живого огня таится за ее сдержанностью.

Мартовское солнце. Свет его очей...

Улыбнувшись ей в ответ, Рик опустился на колено, чтобы наложить на Микаэля свою печать. Положив руку мертвецу на грудь, он мысленно совершил начертание, и под рукой проступил именной вензель.

Он представлял собой большой фиолетовый щит, на котором сидел, распахнув крылья, феникс. На щите были изображены два меча, на клинках, на которых значилось его полное имя. Взвалив тело себе на плечо, Рик скомандовал:

– Так, ну и чего мы тут расселись? Задницы в седла и понеслись-ка во весь опор отсюда! Быстрей, быстрей!.. – он сделал несколько решительных шагов в сторону выхода. И вдруг остановился, схватился за голову, роняя труп на пол.

– Харрата шадр, а меч-то! Я про меч забыл!

Он бросился к лестнице вниз, сбежал по ступенькам, распахнул дверь – и вошел в хранилище.

Меч все так же висел в луче, как в тот день, когда Рик его здесь нашел. Клинок из небесного камня, зачарованный им самим – темно-красный, будто запекшаяся кровь, с мерцающим «глазом» концентрированной энергии в серединной части. Морозный узор, покрывавший его, поблескивал в свете защитных колец.

Ну, здравствуй, старый друг. Теперь-то ты узнаешь своего хозяина, «верное сердце»?

Рик собрал все свои силы и сорвал защитные кольца воронкой пустоты.

А потом властной рукой забрал из луча оружие.

Рукоять твердо легла в ладонь, словно всегда знала именно эту руку. Мутный «глаз» засиял рубиновым светом, и весь меч будто ожил, превращаясь из вещи в живое мерцающее тело.

Рик медленно взмахнул им, наслаждаясь и приятной тяжестью в руке, и балансом меча, и ощущением абсолютного единения со своим оружием.

Недаром у меча было имя.