Приговоренный к изгнанию

Угореть можно: тут не трожь, так нельзя... А теперь нет ее рядом – и... не хватает...

Рик кивнул.

– Мне тоже ее не хватает. И Тано. Но – нужно ехать дальше.

– Верно, – вздохнул Бруно.

– Как думаешь, сможем мы до Фло добраться так, чтобы ни с кем не встретиться?

– Обижаешь. Я ж неуловимый Малыш Бруно – или ты забыл? – улыбнулся тот.

– Нет, просто слишком хорошо помню, где мы с тобой встретились, – съязвил Рик.

Однако, Бруно действительно сдержал свое обещание: он повел отряд через плотный хвойный лес, уверенно петляя по едва заметным тропам.

Дождь то прекращался, то начинался снова, напоенная влагой почва чавкала под копытами. Посох Рик держал у седла замотанным в мешковину. Кристаллы – в седельной сумке, аккуратно разделив их на две равные части. Нокс уже выглядел не таким зеленым, он даже начал улыбаться и подшучивать, что было добрым знаком.

Ночевать остановились на маленькой полянке, устланной влажным мхом и старой хвоей. Пахло душистой смолой и свежестью после дождя, ветер совершенно стих.

– А ведь кто-то, помнится, еще на том берегу грозился всех заставить байки о себе рассказывать?.

. – вспомнилось вдруг Бруно. – А в итоге дело на мне остановилось. И где справедливость?

Рик усмехнулся. Идея показалась ему славной: очень уж уютно потрескивал костер, да и ночь выдалась тихая.

Он сорвал три травинки, одну укоротил вдвое и предложил Берте, Ноксу и Клыкастому вытянуть жребий.

Короткая досталась Берте.

Девушка задумчиво повертела травинку в пальцах.

– Значит, моя очередь...

Она сказала это таким голосом, что Рик пошел на попятную.

– Слушай, если не хочешь – не нужно.

Берта бросила травинку в огонь.

– Нет, так будет нечестно. Едва ли мне сейчас сложнее откровенничать, чем тогда – Джабиру, – проговорила она. – С чего бы только начать?.. Что ж... Мой отец из прославленного древнего рода, барон и герой Шадрской войны, а мама – принцесса крошечного северного островка. В Империуме этот мезальянс встретили так, как если бы принц женился на крестьянке. Мама обладала аспектом жизни и на родине считалась сильной целительницей, но, ступив на землю Империума она навсегда лишилась права практиковать магию.

А отец перестал появляться при дворе, – на губах Берты появилась грустная улыбка. – Но, думаю, им обоим было плевать на это. Я родилась и выросла в любви, и наш дом был удивительным местом... До тех пор, пока однажды по пути из Кордии на отца не напали, и в замок не привезли его мертвое тело.

Лицо Берты стало каменным, голос – сухим и строгим.