Приговоренный к изгнанию

Так оставь своим близким после себя место в клане, богатство и почести, а не страдания.

Эйон не отвечал. Он все еще стоял на колене, низко опустив голову...

Рука королевы ласково коснулась его головы.

– Иногда жизнь требует жертвы, – сказала она. – Я жертвую своей судьбой – как королева, я навеки связана с Древом, я с ним – единое целое, и потому никогда не узнаю ни ласки любимого, ни счастья материнства. И когда я умру, я лягу под корни Древа, чтобы питать его. Как другие королевы до меня. Как Великий Древний – до нас.

Пришло время твоей жертвы, Эйон. И она не так уж невыносима по сравнению со многими другими, принесенными под этим небом.

Эйон поднял голову. Обжигая глаза, он попытался всмотреться в лицо королевы, рассмотреть ее черты – но с таким же успехом он мог бы разглядывать солнце, поднимающееся над горизонтом.

– Почему?.. – спросил он, а образ королевы уже плыл из-за влажной поволоки, затянувшей взгляд.

– Потому что Алрик – не друг нам, и никогда им не был.

Он никому не друг, даже самому себе, – сказала королева, поднимаясь со своего трона. – В любом случае, это не просьба, Эйон. Это приказ. Ты выполнишь его?

Стиснув зубы, Эйон кивнул.

– Я не услышала ответа, – холодно заметила Енанийя Высокомудрая.

– Я вернусь в Империум, найду Рика... – он запнулся, но заставил себя выговорить последние слова. –... и убью его.

– Хорошо, – сказала она, и жестом отпустила своего подданного.

Когда Эйон ушел, из подземных покоев вышел один из советников королевы и опустился перед ней на колено.

– Моя госпожа, вы звали меня?..

– По следу Эйона Аиерра из клана Гаиит нужно пустить две группы ассасинов, – приказала она. – Пусть держатся на расстоянии, но следят за ним самым тщательным образом, и в случае необходимости, доведут дело до конца.

Глава 12. За морями. Часть 2

Поскольку Клыкастый успешно подменял на «Белой деве» ветрового, когда у того иссякал запас сил, капитан рассчитывал оказаться у берегов Игниса не позже, чем дней через десять.

Сначала Рик обрадовался такому раскладу, но оказалось, что и десять дней в море могут стать серьезным испытанием. Нокс совершенно не выносил качку — зеленый и измученный, он мечтал лишь об одном: вновь ступить на твердую землю. Но его самочувствие не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось с Джабиром. Тот стонал, рычал, его кожа упорно приобретала красноватый оттенок, а на лбу проступали рога.