Приказ – огонь на поражение

 – Ты сражаться пришёл или на жопе сидеть?

– Бу-у-ууу!

– Дисквалифицирован за употребление допинга, – высказал осуждение Вася. – Сражаться надо на трезвяк – это любому идиоту понятно…

– Ребята, приведите его в чувство, – попросил Костя. – Чует сердце – ему есть что сказать.

– Обоссать урода… – Петрушин взялся за ширинку и с сомнением обернулся к компании. – Если Лиза отвернётся…

– Хорошая идея. – Лиза с готовностью отвернулась. – Едкий запах, сходный с нашатырём…

– Это наш, – напомнил Иванов.

– Да шутка же! – Петрушин ухватил сидящего агрессора за руку и поволок к «душу». – Серёга, помоги – искупаем урода.

Погода второй день стояла облачная, вода в бочке была едва ли не ледяной, вдобавок Лиза притащила коробку нашатыря, развела одну ампулу в кружке один к пяти… в общем, «урод» довольно быстро пришёл в себя и запросил пощады.

"– Говори, зачем пришёл. – Петрушин налил в стакан воды и взял вторую ампулу нашатыря. – Иначе придётся ещё хлебнуть…

– Мне к п-п-п… плквнику! – лязгая зубами, пробормотал посиневший майор. – К-к-к… кон… ффф…

– Конфиденциальная информация, понятно, – кивнул Костя. – Зачем же к Петрушину полез?

– Думал – может, у-у… уфф! Убьёт сразу, чтоб не мучиться. И никаких проблем…

– Надо же, как всё непросто. – Иванов заинтригованно поднял бровь и осмотрелся.

– Ладно. – Майор натянул свою куртку, страшным усилием воли унял дрожь и ткнул пальцем в Костю: – Это он.

– Ну вот… – Иванов недовольно поморщился. – Видимо, нашатыря было мало…

– Было много! – воскликнул майор, с отвращением дёрнув ртом. – Было… Это он. Это его они заказали…

ГЛАВА 10

Костя Воронцов

4–6 сентября 2002 г., Грозный – Моздок – Грозный

– Что теперь со мной будет?

– Как обычно.

– В смысле?

– Измена Родине – расстрел.

– ???!!!

– Да ты не бойся, больно не будет. Исполним быстро и аккуратно. Один выстрел – мгновенная смерть…

– Шутка. – Иванов ободряюще похлопал «агента» по плечу. – Это господин Петрушин так шутит, привыкай… Ну что, Константин? Какие будут соображения?

Я неопределённо пожал плечами. После неожиданной исповеди генеральского зятя соображений не было вообще.