Чехов книга 6. Договор на крови

Любовь Федоровна нахмурилась?

— То есть ты считаешь, что я не особенная?

— Уверен, что другой такой не сыскать, — поспешно ответил я, заметив боковым зрением, как слуга спрятал в уголках губ улыбку. Он похоже тоже понимал, что спорить с Виноградовой себе дороже.

— А Иришка такая умница, приготовила рыбку, — продолжила призрачная дама. — девочка так старалась. Она так переживала пока наш ко… Фома лежал без сознания. Мы все переживали.

Мой помощник вздохнул и как-то странно поежился.

— Я рад, что вернулся.

Там было так удивительно.

— Там? — тут же всполошился Лаврентий Лавович, который до того что-то вносил в свою записную книжку. — Где это «там»?

Фома замялся и покосился на парня с некоторым подозрением.

— Со мной можно говорить откровенно, — мягко продолжил лекарь. — Я сохраню все в тайне.

— И я, — проникновенно заявила Любовь Федоровна.

— И я, — добавил одновременно с бухгалтером.

— Буквально тут собрались все самые близкие вам люди, — Лаврентий подсел поближе и заглянул Фоме в глаза.

 — Говорите, это важно.

— Ну… — Фома вопросительно посмотрел на меня, словно ожидая одобрения.

— Мы можем доверять нашему лекарю.

— Вашему-вашему, — с готовностью кивнул Лаврентий Лавович.

Фома вздохнул:

— В общем, я помню, как почуял что-то неладное. В последнее время мне порой казалось, что кто-то смотрит на меня. Но я решил, что просто не высыпаюсь.

— Надо больше спать, — важно заявила Любовь Федоровна.

— Эти бомбисты поравнялись с нами на светофоре, — начал парень, слегка поежившись.

 — И успел вытолкать Иришку из машины и, кажется, даже прикрыть собой. Потом раздался взрыв. Меня словно бы мотнуло, приподняло и прихлопнуло. Поначалу никак не мог прийти в себя. Даже двинуться было сложно. Но затем стало легко. И даже слишком легко. Я тогда подумал, что наверно именно так ощущает себя наша женщина — Любовь Федоровна.

— Дорогой… — Виноградова присела рядом с парнем и легонько коснулась его плеча, — ты наверно сильно испугался?

— Отчего-то страшно мне не было, — возразил слуга.

 — Мой дух словно отделился от тела. Я видел себя со стороны. Смотрел на то, как уезжал мотоцикл. Как с криками разбегались в стороны зеваки. Потом прибыли жандармы и карета лекарской помощи. Целители пытались привести меня в чувство, а затем погрузили в машину тело. Вот тут мне стало совсем плохо. Я попытался позвать хоть кого-то, обратить на себя внимание. Но никто меня не замечал.

— Как я тебя понимаю, — печально протянула Виноградова.